Стань светом в темном море. Том 4 - Softcoral

Глядя на это безумие, я не выдержал и заорал во все горло, перекрывая грохот:

– Да бросьте вы этот алтарь! Бегите!

Глава 303. Поклонение. Часть 8

Я рванулся к алтарю, но люди, вместо того чтобы спасаться, застыли в каком-то молитвенном экстазе. От этого зрелища внутри поднялось чувство, которому я не мог подобрать названия. Бетонные плиты с грохотом вбивались в землю, океанская вода превращалась в селевые потоки, сметающие все на пути, – а они молятся.

– Убирайтесь отсюда! Живо! – надрывался я.

– Спасите нас. Исполните наши желания…

Я уже открыл рот, чтобы заорать, что их спасителя здесь нет, что нужно спасаться, убираться отсюда немедленно, но слова застряли в горле, когда я увидел, как прогулочная тропа, по которой пришли мы с Чжэхи, провалилась в бездну вместе с входными дверями.

Земля под ногами трещала, и морская вода с ревом ринулась в образовавшиеся разломы, словно в глотку гигантского зверя. Сектанты на мгновение замерли, оглушенные этим грохотом, но потом начали молиться еще отчаяннее.

Из-за чудовищной разницы давления между внутренними помещениями и толщей океана, сквозь разломы в потолке и полу ударил свирепый вихрь. Он пронесся по саду, круша уцелевшие стекла и взметая в воздух все, что не было закреплено: листья, обломанные ветки, мелкий мусор. Ветер принес сюда мириады лепестков из цветника, который должен был быть где-то на самом краю «Сада Гесперид», – их несло мимо, словно розовый снег. Осколки стекла резали руки и ноги, что-то полоснуло по лицу – кожу обожгло. Порыв сорвал с меня кепку и швырнул в бурлящий поток, где она сразу исчезла в черной бездне.

Не знаю, сколько секунд мне осталось. Что ж… Если последнее, что вам хочется сделать перед смертью, – это помолиться, то молитесь сколько влезет. Голос окончательно сорвался, кричать я больше не мог.

Вокруг разрушенного алтаря на коленях застыли четверо. Я невольно вслушивался в их отчаянные мольбы и ловил себя на мысли: уж лучше бы сосредоточиться на скрежете арматуры и грохоте лопающегося бетона прямо над головой. Кто-то молил о возвращении погибшей семьи, кто-то – о спасении обанкротившейся компании, а кто-то и вовсе бредил имперским величием для своей страны. Но в основе каждого желания лежало одно и то же: «Верните нам прошлое, которое мы потеряли».

Вместо того чтобы просить о спасении жизни, они требовали невозможного. Первая база находилась на глубине пятидесяти метров. Шесть атмосфер. В такие места даже рыба заплывает неохотно. Кто услышит ваши молитвы из-под такой толщи воды?

Из-за обрушения потолка кофейный фонтан, до этого лившийся ровной завесой, окончательно вышел из строя и начал бить неровными струями. Белоснежная чаша алтаря быстро заполнялась темной жижей, в которой, как в грязной ванне с угольным концентратом, плавали цветы. Это выглядело так, будто кто-то решил принять ванну с черной солью прямо посреди апокалипсиса. Глядя на этих людей, на трескающиеся стены и на то, как мир вокруг рушится у меня на глазах, я вдруг подумал: если я когда-нибудь выберусь и кто-то спросит меня об аде, я просто опишу ему это место.

Шум воды, вопли, несмолкаемый грохот – все слилось в единую симфонию хаоса. И лишь истинные хозяева этого сада – деревья и травы – умирали в абсолютном молчании. Раздавленные бетонными плитами, уносимые ледяными потоками в бездну, они не издали ни звука.

Пока я стоял и смотрел, как пролом в потолке становится все шире, в поле зрения возникло нечто огромное. Подхваченный мощным течением, в нашу сторону плавно скользил резервуар размером почти с дом. Внутри, за толстым стеклом, метались рыбы.

На боку контейнера виднелась аккуратная надпись RESCUE и эмблема морской спасательной организации. Видимо, волонтеры использовали его для реабилитации раненых обитателей глубин. Этот огромный куб, покачиваясь, проплыл мимо и бесшумно канул в один из зияющих провалов в полу. Я лишь надеялся, что стекло разобьется при ударе, – тогда запертые внутри существа хотя бы вернутся в родную стихию.

Я так засмотрелся на резервуар, что не сразу заметил чье-то приближение. С противоположной стороны, каким-то чудом лавируя между рушащимися плитами и трещинами, бежал человек.

У меня внутри все сжалось: в любую секунду потолок у него над головой мог обрушиться, а пол под ногами – исчезнуть. Я закричал, чтобы он убирался прочь, бежал в другую сторону, но то ли голос утонул в грохоте, то ли он просто игнорировал предупреждения. Когда фигура приблизилась, я разглядел синий ремень винтовки.

Дыхание перехватило. Анна Гарсия. Кажется, так ее звали.

Мир вокруг рушился, но эта женщина приближалась с таким спокойствием, будто все происходящее ее вообще не касалось. Она подошла к алтарю и некоторое время молча смотрела на чашу, наполненную черной жижей. Затем достала из-за пазухи высушенный цветок – бледно-желтый, почти рассыпавшийся – и бросила его в воду. Сжала в кулаке зеленый камень, болтавшийся на ремне ее винтовки, и застыла, словно время для нее остановилось.

В отличие от одержимо молящихся сектантов, она заметила мой взгляд и спокойно сказала:

– Это стрелиция, «райская птица». Я выращивала ее пять лет, и только в этом году она наконец-то зацвела. Живой принести не удалось, поэтому я ее засушила.

– Вы… пришли сюда загадывать желание? В такой ситуации? Неужели вам не страшно?

Здание рассыпалось буквально у нас на глазах.

– Если здесь и умрешь, то мгновенно. А ты почему не боишься?

– Мне так страшно, что я, кажется, уже просто оцепенел.

– Ты его есть собрался?

Я проследил за ее взглядом и только тогда осознал, что все еще судорожно сжимаю апельсин. Пальцы впились в него с такой силой, что я перестал их чувствовать. Большой палец почти проткнул кожуру, и мягкая мякоть под ним ощущалась как живая плоть. Я постарался не думать о лопнувших апельсинах, о крови, которая подбиралась к ногам, и, борясь с тошнотворным запахом цитрусов, ответил:

– Мне его подарили. Что вы загадали?

– Разное.

Меня поразило, что с этой Анной вообще можно нормально разговаривать. Я привык видеть в ней машину для убийства, которая без раздумий расстреливает людей ради своей цели, а с прихожанами она, оказывается, общалась спокойно, по-человечески. Но что она здесь делает? Почему не ушла с остальными? И в безопасности ли те, кто отправился на Тэхандо?

– Разве вам не полагается быть на Тэхандо?

– Полагается. Я пришла взглянуть на алтарь и, как