Обратный отсчет - Токацин

— он не должен был ничего слышать под наушниками, защищающими от Би-плазмы на дне контейнера. Только теперь он заметил, что жидкость уже не покрывает кожу, и что в автоклаве с каждой секундой становится холоднее.

— Очнулся, — довольно кивнул медик, заглянувший в контейнер. — Пятнадцать минут на сборы. Пойдёшь с нами.

— Куда? — спросил Гедимин, медленно приподнимаясь на локте. Датчики и катетеры с его тела успели убрать, их следы на коже быстро разглаживались.

— В центральный зал. Маркус выступит с речью, — ответил медик, отходя от ёмкости. По отсеку разносились приглушённые голоса — все, кто был здесь, деловито куда-то собирались. Гедимин услышал, как сдвигается ещё одна крышка, и поспешно вылез из автоклава, — медики разбудили Хольгера, и, возможно, ему была нужна помощь.

Хольгер выбрался быстро и выглядел бодрым. Хлопнув Гедимина по плечу, он огляделся в поисках скафандра, облегчённо вздохнул, найдя его, и усмехнулся.

— Атомщик, ты это слышал? Маркус скажет нам речь. Даже на Луне ты от него не укроешься!

— Ты сегодня за Кенена? — недовольно сощурился Гедимин — нелепая шутка была из арсенала учётчика, Хольгеру такие поддёвки были несвойственны.

— Вы оденетесь или так пойдёте? — спросил, обернувшись, сердитый медик. — Десять минут до выхода!

Гедимин застегнул на груди комбинезон и, подойдя к стапелю, лёг в привычную броню. «Поднимать больных из-за какой-то речи?» — запоздало удивился он. «Что это с ними?»

Снаружи, в коридорах, горела непривычная красноватая подсветка. Гедимин встревожился было, но сирены молчали, и передатчик не загорался, — на аварию было непохоже. Хольгер, приостановившись посреди толпы, коснулся его ладони, и сармат, вздрогнув, посмотрел на него.

— Сегодня пятнадцатое, — беззвучно шевеля губами, сказал химик. — День траура.

Сармат мигнул. «Да, точно. Совсем заспался в медотсеке…» Он огляделся по сторонам — вместе с ним к центральному залу сходились медики, санитары, местные техники, охрана и немногочисленные «ходячие» пациенты из разных блоков.

— Никто не на работе, — удивлённо прошептал он. — Интересно, во всех блоках так?

Медотсеки и экспериментальный Биоблок примыкали к центральному залу с разных сторон, и когда ворота для медиков открылись, большая часть мест уже была занята. Гедимин шагнул влево, уступая дорогу основному потоку, и окинул удивлённым взглядом зал.

Это было огромное помещение — ненамного меньше стадиона в Ураниум-Сити, гигантская воронка, сверху донизу изрезанная широкими ступенями. На них стояли скамьи, удобные для обычных сарматов и слишком большие для филков, — но, так или иначе, все, кто входил, находили себе место. На дне воронки стоял голографический проектор. Он уже был включен и демонстрировал сарматам объёмную карту Солнечной Системы. Гедимин сел на ближайшую скамью, убедился, что Хольгер рядом, и его не придавили, и начал пересчитывать спутники планет-гигантов. Он не успел добраться до Нептуна, как карта погасла, и перед сарматами встала десятиметровая фигура в чёрно-красном комбинезоне.

— Tza atesqa! — Маркус Хойд, уже не скрываясь, поднял руку в традиционном жесте. — Приветствую вас, мои собратья и соратники. Вы, те, кто слышит меня сейчас, на тайных базах за пределами Земли, — вы готовитесь к решающей битве за нашу свободу. От вас зависит, останемся ли мы навсегда рабами ничтожных приматов или воссияем среди звёзд, как великая цивилизация Eatesqa. Наши собратья, запертые в резервациях, порабощённые землянами, ждут нашей помощи. Не медлите! Очень скоро прозвучит последний сигнал, и начнётся война — та, которой мы все так долго ждали. Скоро Земля падёт. Tza atesqa!

— Zaa ateske! — громыхнуло со всех сторон. Гедимин ошалело замигал, но вовремя заметил, что встали и резко подняли руку только охранники, — медики и немногочисленные рабочие из других отсеков отнеслись к словам Маркуса равнодушно, многие не двинулись с места. «Никто не любит политинформации,» — заключил про себя Гедимин; он, пользуясь тем, что сидел на самом последнем ряду, даже не стал поднимать руку.

— Ну и что мы теперь будем делать? — спросил Хольгер, стоя на платформе перед транспортным туннелем. Сарматы неспешно расходились по базе; Маркус объявил официальный выходной, и на рабочих местах остались немногие. У Гедимина и Хольгера тем более не было никакой работы — медики закрыли отсек и отправили их прогуляться.

— Гуальтари, скорее всего, отдыхает, — рассуждал вслух ремонтник. — Зал мы не откроем. Пойду в реакторный отсек. Там всегда дежурят.

Хольгер мигнул.

— Странное место для отдыха, атомщик.

— Предлагай, — пожал плечами Гедимин, вспомнив, что в реакторном отсеке его навряд ли ждут — а значит, могут и не пустить; он давно не проверял свой пропуск.

— В экзотариум, наверное, уже привезли образцы с Кагета, — сказал Хольгер, глядя на табличку с обозначением Биоблока. — Я бы съездил посмотреть.

Гедимин усмехнулся и кивнул. «Да, образцы с Кагета… Наверное, для них вырыли ещё один отсек. Или даже несколько.»

…Сегодня в экзотариуме они были не одни — ещё несколько сарматов в разной спецодежде бродили по отсекам, разглядывая животных. Миновав отсеки Солнечной Системы, Гедимин и Хольгер вышли к Ириену. Зелёных Пожирателей в этот день никто не тревожил, и двери были закрыты — но Гедимин прошёл беспрепятственно, а внутри — остановился на пороге. За толстой рилкаровой стеной вольера виднелся знакомый силуэт в скафандре со странным орнаментом. Вокруг — у вольера, на смотровой галерее, у двери — неподвижно стояли охранники в тяжёлых экзоскелетах. Они проводили пришельцев холодными немигающими взглядами, но не двинулись с места.

— Ассархаддон, — удивлённо мигнул Хольгер. — Что он там делает?

Из-под потолка послышался тихий смешок.

— Кормлю животных, Хольгер Арктус. Интересное занятие. Можете присоединиться ко мне, если есть желание. Охрана вас проводит.

«Кормить Зелёных Пожирателей⁈» — Гедимин мигнул. Двое охранников отвернулись от вольера и вопросительно посмотрели на него. Сармат поспешно закивал.

Их провели под вольером, через узкий коридор; охранники остались снаружи, Гедимин и Хольгер прошли дальше, в шлюзовую камеру, на двери которой горело предупреждение о радиационной и химической опасности. Гедимин опустил на глаза тёмный щиток, покосился на Хольгера и его датчики герметичности и вошёл первым.

Дезинфекция продолжалась пять минут — сперва подавался горячий хлор, потом его откачали вместе с остатками воздуха, и включился источник нейтронов. Только после этого сармат смог выйти на серый каменистый грунт Ириена.

— С высадкой, — хмыкнул в наушниках Ассархаддон. — Изучаете новую планету?

Гедимин, уставившийся на серые искры в кусках камня, нехотя оторвался от их изучения и посмотрел на