"Фантастика 2026-186". Компиляция. Книги 1-25 - Айлин Лин

— Госпожа, вы уверены, что ему можно доверять? — задала служанка вопрос, который и так не выходил из моей головы.

— Я думала, что могу доверять собственной матушке… — мой голос дрогнул, а глаза Саюри наполнились слезами.

— Тадааки-сан сказал, что эти три дня он будет нести стражу в другом дворце. Там, где расположены комнаты вашей матушки и братьев…

Занятно. Я никогда не придавала этому значения и, в общем-то, не особо задумывалась, но ведь действительно выходило, что Йоко жила отдельно от семьи. Вернее будет сказать — ее поселили подальше. Едва ли у молоденькой девчонки было право выбора и голоса. Акико даже в такой мелочи старалась всячески ее уколоть.

Когда я вылезла из бадьи, и Саюри завернула меня в длинные купальные простыни, она спросила.

— Вы голодны, госпожа? Может быть, принести вам что-нибудь?

Я почувствовала накатившую дурноту, сцепила зубы и помотала головой.

— Нет, не нужно. Я не хочу есть.

— Но госпожа, вас же там едва ли кормили… — она захлопала глазами.

— Я сказала же, что не хочу, — я добавила в голос строгости. — Если передумаю, я тебе скажу.

Остаток дня я провела, словно медведь в своей берлоге, зализывая раны и набираясь сил. Они мне еще понадобятся, тут уж сомневаться не приходилось. Акихито меня не тревожил, и это было странно. Я думала, старший брат захочет продолжить разговор, начатый в подземельях.

А кроме него, я никого и не ждала.

Я пыталась осознать все то, что наговорила мне Акико, и получалось у меня скверно. Причина ее ненависти к Такеши Минамото, ко всему клану, казалась такой надуманной, такой глупой… такой безумной? Она потеряла ребенка, и, конечно, я очень ей сочувствовала — как женщине. Но как ее трагедия связана с Минамото? Наоми также теряла детей, и в то время у нее еще не было двух здоровых, взрослых сыновей — в отличие от Акико. Клан балансировал на тонкой, очень тонкой грани, и давление, которое она ощущала, было велико.

Отец ушел сражаться, как и полагалось всякому правителю, всякому воину. Он возглавил войско, потому что был сёгуном — статус, который возвеличил Акико и ее потомков. Он не мог не уйти.

У него родился бастард. Не столь редкое событие для эпохи, в которой я оказалась. Ведь измена в браке не порицалась. Считалось, что такова «мужская природа». Они не могут без женщины. Такие представления окружали Акико с раннего детства, и она должна была понимать, что подобное может случиться и с ней.

В чем вина Такеши Минамото? Он и сёгун отправились защищать свою страну?..

Ведь именно отец настоял, чтобы меня приняли в семью как законную, родную дочь. Он, а не Такеши.

Да и появилась на свет я также благодаря отцу.

Но безумие Акико, конечно же, не поддавалось ни разумному объяснению, ни законам логики. Она сошла с ума и причинила всем столько боли, столько страданий. И все во имя чего?.. Мести?..

И она совсем не думала, какое пепелище останется после ее действий. Не думала ни о ком, кроме, быть может, Кёсукэ.

Вот бы поговорить с отцом.

На следующее утро, когда я впервые после возвращения покинула свои покои, то столкнулась с волной шепотков и косых взглядов. Я была к этому готова, но все равно чувствовала себя неловко. Перешептывания тянулись за мной длинной лентой, куда бы я ни сворачивала.

— Сестра! — голос Юкико настиг меня как раз в том коридоре, где я надеялась повстречать самурая по имени Тадааки-сан.

— Тебе уже лучше? — сладко пропела она, приближаясь ко мне медленной, невероятно грациозной походкой.

Она чудесно выглядела. Как и всегда. Красивая, лощеная. Как и Акико. Жаль, что этого обеим оказалось недостаточно.

— Лучше, — медленно отозвалась я, отметив, что люди, которые проходили мимо нас, нарочно замедляли шаг и прислушивались.

Наверное, Акихито сказал, что я приболела?.. Чтобы пресечь сплетни, что расходились, словно круги по воде. Интересно, что он сделал с самураями, которые по приказу Акико притащили меня в клетку?..

— Выглядишь бледной. Темно там было, да? — она обнажила в лисьей улыбке зубы.

Ну, конечно же. Юкико знала правду. Думаю, постарался Ацуми-сан.

— Злорадство тебя не красит, сестра, — я ласково ей улыбнулась. — Можешь не надеяться, что со мной что-нибудь случится. Ты никогда, никогда не получишь то, что так жадно и сильно хочешь, — сказала я, глядя в ее кукольные, большие глаза.

И ушла прежде, чем Юкико вышла из своего оцепенения и смогла мне что-либо сказать.

А я стала сильнее, подумала я не без удовольствия. И смелее. Наверное, поняла, что терять мне нечего. Мне не нужно ни расположение Акико, ни Юкико, ни Кёсукэ, ни Ацуми-сана. Я уже не нравлюсь им всем, по разным причинам, и часть из них с удовольствием меня убила бы.

Хуже уже вряд ли будет. Потому и нет смысла осторожничать с ними. Выбирать слова. Нет смысла больше бояться.

Я медленно шла по коридору, вглядываясь в лица самураев, когда заметила, как один из них, заметив меня, словно чуть ступил вперед. Всего на несколько сантиметров, но он вышел из ровного ряда стражников, что стояли вдоль стен.

Я пристально посмотрела на него, пытаясь узнать лицо.

— Тадааки-сан? — едва шевеля губами, спросила я почти беззвучно.

И он кивнул.

И чуть заметно улыбнулся.

* * *

На небе взошла полная луна. Мне казалось, мое сбивчивое, испуганное дыхание слышно в каждом, даже самом дальнем уголке Камакуры. Я поправила плащ, который набросила поверх кимоно служанки, с трудом одолженного у Саюри, и огляделась. Затея казалась все более и более идиотской, но иного пути не было.

Чтобы спокойно поговорить, Тадааки-сан и я условились встретиться ночью. В той части дворца, где жили слуги. Так мне не пришлось бы выходить за стену и за ворота, и риск быть застигнутыми врасплох был существенно меньше. На нас и так начались коситься другие самураи, когда утром я остановилась возле Тадааки-сана буквально на минуту.

Везде в Камакуре были уши. Чужие, враждебные. Я понимала, что за мной могли следить — и по приказу Акихито, и мачехи, и Ацуми-сана, и еще бог-весть-кого. Поэтому я уговорила Саюри принести мне свое кимоно и выбралась из покоев, воспользовавшись седзи.

Пришлось вымочить ноги в вечерней прохладной росе и изрядно понервничать, пока я кралась мимо самураев и прочих слуг. Количество людей было одновременно и благом, и проклятьем. Я могла легло затеряться в толпе. Но также легко в этой толпе могли повстречаться люди, которые не желали мне добра.

Сердце стучало, словно я пробежала