"Фантастика 2026-186". Компиляция. Книги 1-25 - Айлин Лин

из помещения, словно за ним гнались. А буквально спустя несколько минут после начала выволочки, устроенной мне Акико, ворвались запыхавшиеся стражники, которые сообщили, что Ходзо-сан только что покинул территорию верхнего дворца.

И теперь мачеха орала на меня сразу за все: и за припадок, и за срыв своих планов. Я же часто-часто моргала глазами и изображала полнейшее неведение, ведь рассказать мне об истинных намерениях старика Ходзо Акико так и не удосужилась.

Откуда бы мне предположить, что этот ужин был так важен для нее?..

А припадок?..

Ну, сколько на меня всего навалилось. Вот расшатанные, женские нервы не выдержали, и я сорвалась в пропасть. И самой неудобно, что так некрасиво вышло с Ходзо-саном. Но каким же он оказался трепетным… я-то думала, что старые самураи закалены в боях и в свое время встречали вещи и похуже, чем обычный женский обморок.

Но у мачехи, разозленной сорвавшимся планом, взбешенной и уязвленной, окончательно сдали нервы.

— Дрянная девчонка, ты намеренно притворялась! Не смей мне лгать! Как ты узнала, что Ходзо-сан должен был стать твоим женихом?! — кричала она, и выражением лица больше напоминала полубезумную.

— Ж-женихом?.. — выговорила я дрожащим голосом.

Я никогда не была особо хорошей притворщицей. Неудивительно, что Акико, достигшая в этом искусстве определенного мастерства, меня раскусила.

— Маленькая дрянь, — прошипела она, сузив глаза.

Она шумно вдыхала и выдыхала носом воздух. Словно завороженная, я следила, как трепетали крылья ее носа.

— Ты все знала, знала! — вновь она повысила голос.

— Матушка, право слово, сестра не так умна, чтобы… — Кёсукэ досадливо поморщился, решив вернуть матери хотя бы частичку здравомыслия.

— Мой жених — Таро Минамото, — твердо отчеканила я, воспользовавшись заминкой Акико.

Слишком уж сильно она оказалась удивлена тем, что невольно Кёсукэ занял мою сторону. Я была уверена, что он просто устал и хотел побыстрее избавиться от неприятной необходимости лицезреть скандал, учиненный его матерью. Наверное, представлял себе приятный вечер в компании наложницы и своих наркотических порошков.

— Этот щенок давно мертв! — огрызнулась Акико. — Они угодили в засаду к сохэй! Думаешь, кто-то выбрался из нее живым? Даже если и так, то уже давно прислали бы весть! Сколько времени прошло…

Почувствовав, как начала подрагивать губа, я решительно ее прикусила. Верить в самое страшное не хотелось, но слова Акико звучали до омерзения разумно.

— Акихито тебе никогда не простит, что ты осмелилась пойти против его приказа. Никогда! — я не сдержалась и накричала на нее в ответ.

Слишком глубоко меня ранили ее рассуждения про Таро…

— А я обязательно удостоверюсь, что брат об этом узнает…

— Не смей называть его братом! — взвизгнула Акико.

Ее глаза горели таким гневом, что под его тяжестью я невольно отшатнулась. Она не была похожа на человека. Я бы назвала ее в тот момент ведьмой. Было в ней что-то пугающее, что-то ненормальное.

— Ты такая же дрянь, как твоя мать!

Тишина, повисшая после ее слов, была почти физически осязаема. Я зажмурилась и сделала долгий, длинный выдох.

Вот и все. Страшный момент, которого я опасалась, настал.

Правда о моем происхождении прозвучала в стенах дворца в Камакуре.

— Матушка?.. — Кёсукэ, прищурившись, смотрел на нее так, словно впервые видел.

Значит, он не знал. Что ж. Так я и думала. Иначе не преминул бы воспользоваться этим против меня.

— Стража! — проигнорировав сына, Акико пронеслась мимо нас к дверям.

На мгновение мы встретились с ним взглядом. Моим единокровным братом. Он выглядел… растерянным. Словно ребенок, которого родители забыли на кассе в огромном супермаркете.

— Схватить ее! Схватите Йоко-химэ. И в темницу!

Ворвавшиеся в помещение мужчины застыли, переводя взгляды с Акико на меня. Они явно колебались, не зная, как они могут исполнять столь странный, столь безумный приказ.

— Я жена сёгуна! Вы обязаны мне подчиняться! В темницу ее! Живо!

Все мои слова, крики, уговоры, угрозы оказались напрасны. Двое крепких мужчин стиснули руки повыше локтей в железную хватку и выволокли меня из комнаты под насмешливым, торжествующим взглядом Акико.

Я упиралась ногатами в татами, и тогда третий самурай подхватил меня под лодыжки, и они понесли меня, словно тряпичную куклу, все глубже и глубже, дальше и дальше на территорию дворца. Туда, куда сама я не рисковала забираться.

А потом через одну из дверей мы вошли в темное, мрачное помещение и спустились по лестнице, которая, кажется, была выточена прямо в земле.

Там в тусклом свете факела я разглядела решетки и клетки.

В одну из которых затолкали и меня.

Дочь сёгуна.

Повернули в замке ключ. И я осталась одна.

В зловещей темноте и тишине.

Скоро вернется Акихито.

Да, Акико может бросить меня в темницу. Но она не может меня казнить.

Наверное…

И если она совсем выжила из ума, то должны же быть еще многочисленные советники, министры, самураи?.. Но о каких советниках я рассуждаю, если за спиной Акико стоял Ацуми-сан? Странно, что его не было на ужине… Уж он-то точно не станет защищать меня или давать ей разумные советы. Ему моя смерть будет только на руку.

Я надеялась лишь, что Акихито не мог вверить дворец и все управление лишь в руки матери, ведь он прекрасно видел, что она медленно, но верно теряла рассудок. А старший брат казался мне очень, очень разумным человеком. Он не стал бы так рисковать…

Значит, меня скоро освободят. Нужно просто потерпеть и подождать. День, два, три. Сколько потребуется до возвращения Акихито.

Так я себя уговаривала, шагая вдоль толстых прутьев решетки. Камера — пять шагов в длину и три в ширину. В углу валялась подстилка из рваного тряпья и соломы. Темноту в подземелье разрезал лишь тусклый, едва видимый свет от факела в самом начале длинного коридора, по которому меня вели.

Я не слышала никаких посторонних звуков. Наверное, в этой темнице я пребывала в одиночестве.

Значит, у мачехи окончательно не выдержали нервы. Она так страстно, так сильно хотела избавиться от меня — теперь выдав замуж за этого Ходзо-сана, что не смогла смириться с поражением.

На месте Акихито я бы подумала о том, чтобы запереть где-нибудь ее. Приставив еще желательно охрану. Потому что она была нездорова, а безумные правители еще ни для одной династии, ни для одной империи не заканчивались хорошо. Если они хотят сохранить сёгунат Татибана, пора подумать о том, что делать с обезумевшей женой сёгуна.

Преодолев брезгливость, я опустилась на самый край соломенного тюфяка и потерла друг о друга ладони, пытаясь согреть руки. Под землей было прохладно. Из моего рта вырвалось светлое облачко пара.

Нужно