"Фантастика 2026-186". Компиляция. Книги 1-25 - Айлин Лин

Пока не стало слишком поздно.

Сколько будет отсутствовать Акихито? Несколько дней. Не больше недели. Думаю, он не оставил бы столицу на долгий срок в такое время.

Наверное, если бы вчера я не вспылила у него на глазах, он бы со мной попрощался. Но брат совершенно очевидно намеревался меня проучить, потому я ничего не знала об его отъезде.

Мачеха, веротяно, собиралась подложить меня под того старика. Может, и насильно, ведь рядом с нею был давно лишившийся разума Кёсукэ. У него рука не дрогнет.

А сегодня за трапезой она планирует смотрины. Покажет товар лицом, так сказать. Мое время на исходе. Оно утекает, словно песок сквозь пальцы. После ужина счет пойдет даже не на дни, а на часы.

Если бежать, то сегодня ночью. Медлить дольше нельзя. Пока Акико ничего не подозревает. Пока не приставила к моим покоям еще больше самураев для охраны.

Но как мне сбежать из дворца, который напоминал крепость?.. Я помнила, как мы въезжали на его территорию. Помнила несколько ворот на нашем пути. И число стражников. Одна я ни за что не справлюсь. Но Саюри боялась мне помогать. А как найти того самурая, я не представляла. Я даже не знала, за что браться, с чего начать.

Но одно я знала точно.

Я должна сбежать. Я постараюсь вернуться на земли клана Фудзивара. Или поеду к Минамото.

У нас не было обряда, но я уже стала женой наследника Минамото. Кровь, пролившаяся той ночью, скрепила наш союз. Моя кровь и кровь Таро, когда он порезал запястье и поклялся мне в верности.

Я должна придумать, как выбраться из дворца сёгуна, пока не стало слишком поздно. Пока Акико не продала меня какому-то старику.

33. Северные земли

Таро

— Отправь вперед двух дозорных. Мы дождемся их возвращения.

Мамору-сан, мой наставник и человек, учивший меня владеть катаной, молча кивнул и развернул коня. Вскоре я услышал его громкий голос, когда он начал раздавать приказы.

Приложив ладонь к глазам, я прищурился, вглядываясь вдаль. Так тихо. Слишком тихо. Слишком не похоже на трактат, по которому недавно прошла армия, возглавляемая сёгуном.

— Разбивайте лагерь, — я спешился первым и отдал приказ, и мои слова вскоре разнеслись по всему войску. — Мы заночуем здесь.

Я чувствовал спиной недовольные взгляды. Но вслух, мне в лицо возразить никто не посмел.

Я с легкостью мог предугадать, что хотели сказать самураи, превосходившие меня прожитыми годами и опытом сражений. Мы опаздывали, и нам следовало бы поторопиться.

Сёгун будет ждать нас ранним утром на рассвете, а если мы заночуем здесь и сейчас, не пройдя и половины дневного перехода, то никак не успеем оказаться на месте встречи с первыми лучами солнца.

Я также знал, что несогласные не преминут показать зубы. Не сейчас, так во время вечерней трапезы. Не мне в лицо, так за спиной.

Но меня учили доверять своему чутью. Всегда и везде. Полагаться на него. И не поступать с ним вразрез. А сейчас я смотрел на пустующую дорогу перед моим отрядом, и чувствовал, как несуществующая шерсть вставала на загривке.

Слишком тихо. Слишком спокойно. Слишком… пустынно. Никаких следов пребывания армии сёгуна на протяжении всего пути. Оставалась вероятность, что он повел самураев другой дорогой, чтобы избежать преждевременных столкновений с монахами-сохэй, но в таком случае уже сёгун никак не успевал к завтрашнему рассвету.

Лучше я принесу извинения за свое опоздание и приму наказание, а также стерплю дюжину недовольных взглядов, чем приведу свой отряд прямо в западню.

— Таро-сан, не лучше ли нам будет остановиться в низине? — первые возражения не заставили себя ждать. — Ручей там ближе…

Я знал этого самурая, который со мной заговорил, по прошлым походам. Отцу он никогда не смел перечить. Зато мне — сполна. Не проходило и дня, чтобы Даики мне не возразил.

— Не лучше. Мы остановимся здесь, — я передал поводья в руки подошедшего слуги и направился обойти небольшой лагерь.

Мы покинули поместье Фудзивара несколько дней назад. Отец отправился в южные земли, а я, с меньшей частью войска, — на север, где должен был встретиться с сёгуном. Непродолжительное восстание уже успело прокатиться по стране сметавшей все на своем пути волной. Нам встретились несколько разоренных поселений и подожженные рисовые поля, которые едва тлели, когда мы проезжали мимо. Мы видели следы позорных казней тех монахов-сохэй, которых удалось поймать солдатам, присягнувших на верность сёгуну. Восставшим против империи не дарили последнюю милость и не позволяли совершить сэппуку, и потому их отрубленные головы венчали пики длинных столбов, под которыми валялись разрубленные пополам белые маски.

Не все были согласны с подобным жестоким устрашением. Два с половиной десятка лет назад многие монастыри, сейчас восставшие, в войне Тайра против Минамото заняли сторону моего клана. Мальчишкой я слышал разговоры самураев — свидетелей тех битв. Все, как один, говорили о том, что без помощи монахов-сохэй исход войны мог быть иным.

Вечером в лагере развели костер — первый с того дня, как мы покинули поместье Фудзивара. Нам не от кого было прятаться и некуда было спешить.

Привычные вечерние разговоры отдавали сегодня тоской. Столбы с отрубленными головами, которых именно за этот день мы увидели в избытке, не понравились многим.

— Еще год назад они сражались с нами бок о бок, — бурчали старшие из самураев. — А теперь висят на позорных палках… словно какие-то отбросы, словно преступники…

— Они и есть преступники, — Мамору-сан вскинул голову от плошки с рисом. — Они восстали против сёгуната.

— Ай-й-й, — говоривший махнул мозолистой рукой. Его морщинистое лицо скривилось, словно он услышал какую-то глупость. — А разве ж справедливо это, когда сёгун нарушил свое слово? И так задушил податями, куда сильнее?!

Ему в ответ послышался гул одобрительных голосов.

Я сидел чуть поодаль от говоривших и лишь молча слушал. Хочешь узнать своих людей — стань их частью. Так учил меня отец и наставники, и потому в любом походе я разделял те же тяготы, что и самураи. Ел то, что ели они. Спал так, как они. Преодолевал такие же расстояния. Исполнял приказы, как и они. Стоял в дозоре.

Этот поход был иным во всем. Я знал, кого они видели во мне: сына Такеши Минамото. Молодого и неопытного, впервые самостоятельно возглавившего войско. Они испытывали меня, и, если я хочу, чтобы все они по-настоящему мне подчинились, я должен доказать, что могу им приказывать.

— Тихо, — потому я вмешался в разговор, больше похожий на государственную измену. — Не тебе, Даики,