Фантастика 2026-48 - Svetlana Zorina

наложила его на себя. Зачем она это сделала и почему с тех самых пор она живёт с постоянным ощущением тоски, которая то ненадолго отступает, то захлёстывает её с новой силой… Чудачка Илга, томящаяся в ожидании своего возлюбленного – юного бога с серебристо-голубыми волосами.

В день тринадцатилетия Гинты в Ингатам приехал дядя Таввин. Он привёз ей из Валлондорна необычный кулон. Откинешь серебряную крышку – на белом камне нарисован круг, разделённый чёрточками на одинаковые отрезки, а по нему бегает стрелка. Таввин показал, где надо ежедневно подкручивать маленький винтик, чтобы стрелка не останавливалась.

– Это валлонский измеритель времени, – пояснил он. – Видишь, чёрточек здесь ровно столько, сколько часов в сутках. Эту штуковину так и называют – часы. Одно из последних изобретений абеллургов. Очень удобно. Между прочим, слава о тебе дошла до столицы. Там, конечно, не решаются сравнивать тебя с богиней, но всё равно восхищаются твоими подвигами, поют песни… Не разрушь вы тогда логово колдунов, война могла бы прийти и в Валлондорн. А там сейчас никому не хочется воевать. Я даже слышал, что сам бог проникся к тебе благосклонностью и непрочь тебя увидеть…

– Думаю, ему и без этого хватает удовольствий, – резко сказал дед.

Гинта нахмурилась. Она, конечно, ещё не достигла совершеннолетия, но разве её заслуги не дают ей права на независимость?

– Неплохая мысль, дядя, – улыбнулась она Таввину. – Правда, пока меня не тянет в дорогу. Хочется пожить спокойно.

Даарн так и пожирал взглядом подарок из Валлондорна.

– Можно взглянуть?

Гинта протянула ему кулон.

– Большие часы у нас давно уже есть, – сказал он. – Их устанавливают на башнях и стенах. А это куда более тонкая и сложная работа. А можно я отвинчу вот здесь? Не бойся, я не сломаю, я только посмотрю, как…

– Делай, что хочешь, – махнула рукой Гинта.

Ей хотелось побыть одной, но когда гости разошлись, Мина потащилась за аттаной в её покои. И без умолку трещала о том, как она счастлива. Она наконец-то поняла, что такое настоящая любовь.

– В меня тычут пальцем: её друг – валлон! Ну и что? Да, я любовница чужеземца и, если захочу, стану его женой! Я тебя понимаю, тебе нравится ихний бог. Мне тоже валлоны нравятся. Этот бог ужасно красив, я видела, но знаешь… По-моему, иллюзиями жить нельзя. Раньше я тоже всякое выдумывала, когда хотелось любви, а её не было. Вот тогда и выдумываешь для себя что-нибудь необычное… Я только сейчас поняла, что игры кончились. Зачем мечтать о несбыточном? Надо смотреть на вещи трезво. И потом, я совершенно не способна на безответную любовь. Мне надо, чтобы меня любили.

– Вполне естественное желание, – пожала плечами Гинта.

Ей надоела вся эта хвастливая трескотня, и ужасно хотелось спать.

– Я не люблю себя обманывать, – тараторила Мина. – Можно сколько угодно тешить себя иллюзиями, но когда-нибудь всё равно поймёшь – это не то… Если человек достоин настоящей любви, она у него будет.

Смазливое личико Мины так и сияло торжеством. Наконец-то она хоть в чём-то одержала верх над своей знаменитой подругой. Во всяком случае, она была в этом уверена. Гинте почему-то стало её немного жалко.

– Я очень рада за тебя, Мина, – сказала она.

– А ты зря всё одна ходишь. Пора бы тебе с кем-нибудь познакомиться.

– Мне хватает старых друзей.

– Но я же имею в виду совсем другое!

Гинта была благодарна Таоме, когда та довольно бесцеремонно заявила Мине, что аттана устала и вообще пора спать.

– Боюсь, мне сегодня опять не удастся выспаться. Мой валлон иногда просто ненасытен, – жеманно промурлыкала Мина и, поцеловав Гинту, умчалась прочь.

– Ох уж эти мне глупышки, – ворчала Таома, расправляя Гинте постель. – Заведут первого любовника и уже воображают, будто знают всё на свете. А ты и правда – всё одна да одна, и в храм этот ходишь… Госпожа моя, богов мы почитаем, но любить надо человека. Вспомни Илгу.

– Я помню о ней. Она была счастлива со своим богом.

– Да сколько оно длилось-то, это счастье?

– А хоть сколько… Мои отец и мать тоже не успели насладиться друг другом. Из-за меня. А у меня всё не так… Почему?

– Ты же знаешь, что ты не такая, как все.

– Наверное, обычное человеческое счастье для меня невозможно. А Сагаран говорил, что я буду счастлива.

– Значит, будешь. Как-никак он был огненным тиумидом. Если судьба твоя необычна, то и счастье не будет обычным. Хотя, знаешь… Каждый считает свою любовь необыкновенной. И это правильно.

Утром Гинта проснулась от тревожного голоса и не сразу сообразила, что он звучит у неё в голове.

«Гинта, я не могу найти Симмара, – передавал Амит. – Уже четвёртый день. Не пойму, куда он делся. В последнее время он был не в себе».

«Ты пробовал с ним связаться?»

«Конечно, пробовал. Ничего не получается. Я же понятия не имею, где он может быть. Всё это время он помогал мне в святилище и жил в домике Сагарана, а теперь вот исчез… Он, конечно, не ребёнок, но я что-то волнуюсь».

«Ты говоришь, он был не в себе… Как это проявлялось?»

«Ну… Ходил, будто во сне. Подолгу сидел в храме у алтаря. Полтигма назад пришла одна девушка – погадать. Она спрашивала, отвечает ли ей взаимностью её избранник. Бог дал утвердительный ответ, я сообщил его девушке. Она такая радостная побежала прочь, а Симмар посмотрел ей вслед и заплакал. А через три дня друг этой девушки погиб. Видимо, бог открывает Симмару больше, чем мне. Я предложил ему стать в нашем святилище старшим тиумидом. В конце концов, он меня старше, хоть и позже начал служить Саггану. А он сказал: «Моё святилище – не здесь». И смотрел куда-то мимо, как помешанный».

«Не паникуй, Амит. Я, кажется, знаю, где он может быть. Если Синг согласится меня подбросить, я сегодня же найду Симмара».

Дорога через горы показалась Гинте короткой. Наверное, потому, что теперь она была безопасной – ни ловушек, ни гигантских злобных тварей. В лабиринте ещё виднелись поблекшие стрелки, нарисованные Гинтой на стенах.

Верхняя пещера сияла, пронизанная солнечными лучами. Диуриновый кристалл посреди «зала» был подобен ярко пылающему костру. Его свет столбом вздымался ввысь и вырывался наружу сквозь отверстие в потолке, словно желая слиться с небесным огнём. Симмар