Фантастика 2026-48 - Svetlana Zorina

– Это ещё не всё! – кричал Симмар. – Мангуров у них гораздо больше, и люди ещё есть! И свиды, и вунхи…

«Теперь можете оставить меня одного, – сказал зверь Гинте. – Передай своим друзьям – пусть дерутся с теми, мелкими. Их, кажется, много. Мне больше не нужна помощь. Сейчас главное – держать бурю подальше отсюда. Она усиливается и будет усиливаться ещё. И я полон сил. Я владею этой бурей!»

«Синг, вроде бы, колдуны больше не выпускают своих чудовищ…»

«Да. Они укрылись в городе и ждут. Но я разрушу город. Их надо уничтожить. Всех».

Поле для ристалищ теперь напоминало большую яму. Песок, поднятый Сингом, кружась и сплетаясь в вихри, волна за волной надвигался на Белый город. Над пустыней стояли многоголосый вой и грохот. Вскоре огромная, искрящаяся в лунном свете стена закрыла полнеба. Гинте казалось, что это песчаное пламя сейчас поглотит весь мир. Время от времени среди голубоватых сполохов возникала призрачно-белая фигура. Каменный бог. Отсюда невозможно было увидеть его лицо, но оно то и дело вставало перед мысленным взором Гинты – красивое, спокойное, насмешливое. Наверное, его забавляло то, что тут творилось. «Я ничего не буду делать, – сказал он тогда Нэффсу. – Они сами погубят себя, эти жалкие твари, которых вы создали для собственного удовольствия».

Марвиды отступали.

– Они не должны уйти! – кричал Астак. – Не дадим им спрятаться в городе! Их нельзя оставлять в живых! Это тоже слуги колдунов!

Гинта в оцепенении смотрела, как воины и нумады окружают остатки вражеского войска. Песок потемнел от крови, пахло горелым мясом. Её знобило. Война – это очень страшно. И страшнее всего – убивать. Даже таких, как эти марвиды.

«Успокойся, – сказал Синг. – Они прекрасно управятся и без тебя. Такие игры не для детёныша, тем более, человеческого. Не обижайся. Ты очень сильна. Ты сильнее всех. Но ты ещё детёныш. Скоро поднимется солнце, и мы отсюда уйдём. Мы будем снова бродить по лесам и слушать птиц. Ты будешь растить деревья… И цветы. Такие, как ты, не должны убивать».

Гинта почувствовала, как что-то тёплое и мягкое обволакивает её, укрывая от всего этого ужаса, царящего вокруг. Грохот вдали утихал. По песку скользили розовые и лиловые блики. Они взметались вверх язычками пламени и превращались в цветы. Огромные цветы, которые растут до самого неба. А потом они все слились в один цветок, сияющий ослепительным светом…

Гинта не видела, как добивали последних врагов. Над пустыней стояло солнце, а воины хоронили трупы, тщательно засыпая песком кровавые пятна.

– Смотрите, от того, дальнего, города почти ничего не осталось, – сказал Зиндубар. – Надеюсь, от тех, кто там скрывался, тоже.

– Не беспокойся, отец, – засмеялся Астак. – Если эта буря повалила каменные башни, простоявшие несколько тысяч лет, то что говорить о живых тварях…

– Там может быть подземный ход, как и в Сингатаме. Марвиды явно прятались под землёй.

– Да там всё равно всё завалило, – отмахнулся Астак, которому явно больше не хотелось думать о плохом. – Какое счастье, что у нас никто не погиб! Марвиды не умеют сражаться, но если бы нам пришлось драться одновременно с ними и с этими чудищами… Золотой зверь спас нас.

– Как он сумел вызвать бурю? – удявлялись воины.

– Да ещё такую…

– Может, это не зверь, а бог в обличье сингала?

– А может, это и есть тот самый сингал, любимец лесной и лунной богинь?

Огромный зверь лежал, сверкая на солнце, словно золотая статуя. Он свернулся кольцом, а в этом мягком кольце, как в колыбели, спала Гинта.

Нумады лечили раненых, воины приводили себя в порядок. Некоторые, расстелив на песке плащи, доставали съестные припасы. Сингал и Гинта лежали в естественно образовавшемся круге, и, проходя мимо них, все понижали голос, чтобы не разбудить девочку.

Она проспала до полудня. А перед закатом отряд двинулся в обратный путь. Только двое из раненых не могли идти сами. Их уложили на лёгкие повозки, соорудив над ними что-то вроде тентов. Осмотрев обоих, Гинта успокоилась. Эти люди быстро поправятся. Погибших нет.

«Всё так, как ты хотел, Сагаран, – думала девочка. – Колдуны разбиты, а мы все живы. Все, кроме тебя. Когда ты вернёшься, Сагаран? Кем ты будешь? И узнаем ли мы друг друга…»

– Послушай, а вдруг эти уроды опять где-нибудь прячутся? – спросил Зимир, когда отряд шёл через Сингатаму. На лбу юноши розовел заживающий шрам, левая рука была подвязана.

– Я не чувствую никакой опасности, – пожала плечами Гинта. – А ты, Синг? Здесь есть кто-нибудь живой? Кроме нас, разумеется…

«Кто-то есть, – ответил зверь. – Но нам больше нечего бояться».

Зиннуритовые санты ярко сияли в лучах заходящего солнца, но все дружно признали, что при лунном свете эти цветы выглядели гораздо красивее.

– Так ведь санты – лунные цветы, – многозначительно изрёк Амит.

Покидая город, Гинта задержалась возле ворот, чтобы получше рассмотреть надпись. Итак, она разгадала ещё одну маленькую загадку – какой знак передаёт звук [м]. Сингатама – Город Золотого Зверя. Тот огромный зиннуритовый сингал охранял дворец правителя. На воротах Радужного замка тоже изображён сингал. Опять золотой зверь. Символ рода и страж замка. Видимо, поначалу Ингатам действительно назывался Сингатамом, а потом его переименовали – возможно, потому, что ваятели и зодчие постепенно привели его облик в соответствие с краем радужных гор и пышных, многоцветных лесов под названием Ингамарна.

«А мне нравится город, – сказал вдруг Синг. – В нём любили зверей вроде меня».

«Да, – подтвердила Гинта. – Любили и почитали».

«А тот белый город мне нисколько не жалко, – заявил зверь. – Там было зло, и мы его уничтожили…»

«Ты его уничтожил», – поправила Гинта, и её, словно стрелой, пронзила неожиданная мысль.

Зверь богини разрушит белый город, сотрёт его с лица земли, а между Уллатамой и Сингатамой проступят кровавые следы. Но золотой зверь явится не раньше, чем в пустыне вырастут любимые цветы богини… Всё так и случилось! Любимые цветы богини – настоящие они или нет – украшают развалины древней Сингатамы. Пустыня между двумя городами потемнела от крови. И золотой зверь разрушил Белый город, обитель злых колдунов. Все долги заплачены. Проклятие лесной богини больше не тяготеет над родом Уллавина. Во время привала Гинта собрала вокруг себя отряд и поведала изумлённым