Газлайтер - Григорий Володин

— А консолидация? — робко спрашиваю.

— Это потребует кучу денег: оформление, смена собственности, перенаем персонала! — Кира явно на взводе. — Вариант, конечно, возможен, но нет никакой гарантии, что мы скоро выйдем на рентабельность с этой сборной солянкой из кафешек, киосков с мороженым и рыбных лавок.

Мда, видимо, всё же придётся самому напрячь мозги и разбираться в бизнес-джунглях.

— Спасибо. Я всё улажу, Кира, отдохни.

— Но я…

— Студень, поручаю тебе развлечь Киру Игоревну, — не даю ей закончить. — Возьмите яхту, прокатитесь.

— Сделаем, шеф, — улыбается Студень, галантно подавая руку некромантке. — Пойдёмте, Кира Игоревна, я покажу вам чудесное место в заливе.

Пунцовая Кира, немного смущённая, уходит с кавалером, а я собираюсь в город. Один, без охраны. Пора взглянуть на свою «сборную солянку», как её метко назвала Кира. И вот тогда решу, что с этим делать. Телепат взял задачу в работу.

Глава 27

Конунг решает

— Шеф, а в пивную заглянем? — спрашивает Гумалин Хмельный, пока мы вдвоем шагаем по улочкам Невинска.

Всё же я решил взять с собой компанию. Вдвоем веселее. А выбор пал на казида, потому что бородачу всё равно нечего делать. Все артефакты он уже изготовил, а спиваться в подсобке я ему не дам. Жены же все заняты: младшие занимаются с репетиторами, а Лакомка…кажется, заплетает косички Насте. В общем, все сильно заняты.

— Зачем тебе в пивную? Ты проклят и не можешь пить, — замечаю.

— А я возьму сушеную рыбку и буду её макать в кружку, — довольно заявляет карлик, уже почесывая в предвкушении свою длиннющую бороду. Ну конечно, голь на выдумки хитра, кто бы сомневался.

— Ну ты и извращенец. Пивных нет по дороге, бородач, — качаю головой. — По пути пивных всё равно нет, бородач. Первая остановка — ломбард, потом парикмахерская.

— Ну вот, — расстроенно вздыхает Гумалин. — Шеф, ты тот ещё изувер.

— Хмельной, а ты вообще слышал о ЗОЖ?

— Слышал, что это пиз… — он замолкает, так как мимо проходят двое карапузов лет пяти. Вообще, мой город словно наводнён детьми. Ну, зато демография хорошая. Будет больше рабочих рук. Ну, зато демография на высоте. Больше рабочих рук, больше тех, кто будет трудиться на моё процветание. Хо-хо.

Так и трещим с казидом, пока гуляем. По дороге снимаю перстень с филином и убираю его в карман. В свои владения — во всякие парикмахерские, ломбарды и киоски с мороженым — хочется заглянуть инкогнито.

Дальше направляемся к автобусной остановке — пешком с карликом-казидом мы будем долго плестись.

На остановке собралась небольшая группа ожидающих.

— «Сорок шестой» сегодня отменили, — вздыхает дамочка, нервно поправляя сумочку и бросая настороженные взгляды на казида. Ну да, выглядит он самым подозрительным среди всех, да ещё и этот запашок. — Говорят, из-за боевых действий в центре. Новый граф учил старого уму-разуму.

— Но маршрутки ходят, — вставляет седой мужик. — Частники не упустят момент, чтобы нажиться.

Маршрутки — это отлично, они как раз входят в мой таксопарк.

Подкатывает потрёпанная маршрутка, и пассажиры набиваются в скопом в затхлый салон. Едем, как селёдки в банке, половина вынуждена стоять, пригибаясь под низким потолком. Ох, надо себе взять на заметку — нормализовать общественный транспорт. А Гумалин, как всегда, ловит момент, чтобы кинуть на меня взгляд обиженного ребёнка, мол, ну куда ты меня привёл, шеф.

— Ой, вы мне коленом уткнулись, — замечает девица, прижатая к Гумалину.

— Это, дорогуша, не колено, а кирка настоящего рудокопа, — подмигивает он ей, и она смущённо краснеет.

— Остановите на Мещанской, пожалуйста, — просит та же дамочка, что говорила на остановке.

— Позда, — отмахивается водитель, бородатый южанин, ястребиным носом похожий на нашего казида.

— Как поздно? Мы ещё даже не доехали до остановки! — возмущается женщина.

— Позда. Мне пэристраиывацца надо, — басит водила, обернувшись на пассажирку. — И вообще, жэншина, дома сэди, суп вари. Кто тебе право давал с мужыками разгаварывацца?

— Да как вы смеете! — справедливо вскрикивает она.

Мне остаётся только мысленно сделать фейспалм. И это мой таксопарк? Моя фирма? Ржавая развалина, духота, набитый битком салон, и водитель — хамло. Нет-нет, тут явно всё пора менять. Без вариантов.

— Останавливай на Мещанской, — командую, усиливая приказ ментальной командой.

Водитель послушно перестраивается и тормозит. Пассажиры удивлённо таращатся на меня.

— Гляньте, и правда остановился! — кто-то из толпы не скрывает удивления.

— А теперь извинись перед дамой, — невозмутимо продолжаю.

— Извэнэте.

— Да пошел ты в жопу! — дамочка дёргает дверь и уходит.

Ну а я быстренько программирую водителя на вежливость — только на рабочее время, конечно, остальное не моё дело, — и заодно закладываю в него непреодолимое желание записаться на языковые курсы. После этого мы с Гумлином тоже покидаем этот скрипучий драндулет.

— Да свэданэ, — вслед нам говорит водитель.

Дальше наша остановка — ломбард «Мидас». Небольшое, скромное строение на проспекте, но выглядит вполне солидно. Внутри — приёмный холл. У окошка уже стоит симпатичная девушка в розовой курточке, умоляя толстого оценщика.

— Ожерелье бабушки, с зелёными камнями, — почти жалобно просит она, протягивая деньги в окошко. — На прошлой неделе я закладывала его у вас. Вот с процентами. Верните, пожалуйста. Это очень ценная для меня вещь.

— Сейчас посмотрим, дорогуша, — лениво кивает оценщик, не посмотрев на деньги. Он отходит куда-то в глубь комнаты, скрываясь за окном. Будучи телепатом, я, конечно, не могу удержаться от искушения подключиться к его мыслям, чтобы проверить, чем же он там занят.

— Ой, вам тоже в ломбард? — девушка оборачивается к нам, переминаясь с ноги на ногу. — Постараюсь быстро, извините. У меня просто очень срочный вопрос.

— Ничего страшного, сударыня, — отвечаю с улыбкой. — Мы не торопимся, не волнуйтесь.

— Спасибо, — она благодарно хлопает длинными ресницами.

Тем временем оценщик открывает железный шкаф и разглядывает коробки с заложенными вещами. Он берёт коробку девушки, внимательно разглядывает ожерелье. Даже на вид украшение баснословно дорогое, с настоящими бриллиантами. Оценщик сально усмехается и ставит ожерелье назад. Я хмурюсь. Хм, боров, а ты случайно не забыл кое-что?

— Прости, дорогуша, но ожерелье уже продали, — пожимает толстяк плечами, вернувшись.

— Как… продали? — бледнеет девушка. — Но я