Графиня де Монферан - Полина Ром

— Тут, господин барон, такое дело непонятное… Даже и не знаю, нужно ли вам об этом доложить или зря я вас, ваша милость, побеспокоил.

Судя по вопросам, побеспокоил Луи не зря. Пусть на лице барона никаких особых эмоций не было, но слушал он внимательно, а затем приказал:

— Луи, бегом в кордегардию. Скажешь, что я приказал немедленно: шесть гвардейцев сопровождения, коня мне и одного запасного. Поторопись.

За то время, что барон занимался делом графини де Монфран, узнать о ней он смог не так и много. Зато вот муж графини вызвал его весьма пристальный интерес и, как явствовало из последних докладов — совершенно не зря. У этого красавчика нашлось такое количество подозрительных знакомых, такое количество странно оплаченных проигрышей в карты, что казалось — граф просто кричит: «Ну обратите же на меня внимание!».

Именно это барон Андре де Сегюр и сделал, выбрав самых лучших и опытных шпионов из имеющихся при тайной канцелярии. В общем-то, красавца де Монферана можно было уже сейчас брать тёпленьким, но барон тянул потому, что был не слишком уверен — хватит ли доказательств. Пусть сам граф и был болваном, но вот эспанцы, с которыми он работал, следов не оставляли.

Однако Андре прекрасно помнил просьбу Франциска и раз уж прозвучали слова: «Не нужно докладывать о прибытии графини...моя жена не в себе и я немедленно побеспокоюсь о лекаре…», значит, дело совсем уж не чисто.

По тем сведениям, что успел собрать Андре де Сегюр, графиня была очень спокойной, уравновешенной и скромной молодой женщиной. Чтобы объявить, что графиня не в себе — у её мужа должен быть очень веский повод. Похоже, граф чего-то серьёзно опасается…

— Симон! Плащ и шпагу, быстро!

* * *

В карете графа и Николь, и месье Шерпиньер чувствовали себя сидящими на горячих углях. Их светлость так и не догадался заглянуть во вторую карету, но оба они понимали, что это просто дело времени. Как только граф узнает, что там — связанный Лукас, так их жизнь перестанет стоить даже медный сантим.

А Клод де Монферан злился и не понимал, каким образом провалилось дело. Разумеется, в силу самоуверенности ему даже в голову не пришло, что жена в чём-то смогла разобраться. И сейчас он изливал своё раздражение на секретаря:

— Я лично расписал план дороги и обозначил места, где моя жена могла бы переночевать в безопасности, не испытывая нужды в какой-нибудь мелочи. Я очень тобой не доволен, Гаспар. Это было простое задание, которое ты провалил, как последний болван! Теперь, что касается вас, мадам… — он холодно оглядел жену и поинтересовался: — Что такое произошло с вами, мадам, что вы пытались вломиться в королевский дворец как какая-нибудь торговка?! Не получив приглашения, не подобрав приличной к траурному моменту одежды, позволив себе выглядеть как деревенщина и тем самым позорить моё имя! Что ж, дома я разберусь с вами!

Состояние у Николь было почти предобморочное. В том, что она всё поняла правильно, она не сомневалась. В том, что секретарь расколется, когда граф начнёт допрашивать — тоже.

«Он не плохой человек, но слишком слаб и труслив… Стоит мужу рявкнуть на него или замахнуться — он тут же расскажет всё. И этим погубит не только себя, но и меня…»

Очевидно, похожие мысли терзали и самого месье Шерпиньера — он был бел, как дорогое полотно, потому что даже граф брюзгливым тоном заметил:

— Ты трясёшься как старая болонка, Гаспар. Я всегда знал, что ты туп, но единственное, чего я требовал — точно следовать моим указаниям. Не надейся, что наказание минует тебя! И никакой обморок тебе не поможет!

В этот момент карета вдруг начла тормозить, а с улицы послышались какие-то окрики и разговоры. Граф недовольно приподнял сломанную углом, как у клоуна, левую бровь, открыл задвижку к кучеру и рявкнул:

— Ну, что там ещё такое?!

Ответа от кучера не последовало, но карета всё же остановилась и буквально через несколько мгновений дверь в неё распахнулась. И Николь, и месье Шерпиньер, которые получили крошечную отсрочку, с удивлением рассматривали сидящего на прекрасном вороном коне мужчину в мундире гвардейского офицера.

— Ваше сиятельство Клод де Монферан? — уточнил офицер.

— Да, я граф де Монферан! Как вы посмели…

Офицер отъехал куда-то в сторону, уступая место молодому человеку в тёплом плаще без знаков различия, умело управляющему серой тонкогой кобылкой. Похоже, этого всадника граф знал, потому что заговорил уже гораздо более спокойным тоном:

— Барон де Сегюр? Я конечно рад видеть вас, ваша милость, но всё же прошу прощения — я тороплюсь!

— Выйдите из кареты, граф, — голос барона прозвучал спокойно и очень холодно.

— Что… что за глупости, де Сегюр?! С чего вы решили…

— Выйдите из кареты, граф де Монферан. Именем короля, вы арестованы!

Некоторое время граф ещё пробовал возмущаться и требовать прекратить глупую шутку, но в дверях кареты встали два королевских гвардейца, а барон, не слезая с лошади пообещал применить силу и Клоду де Монферану пришлось покинуть карету.

Ему подвели коня, а поскольку никто не позаботился захлопнуть дверцу экипажа, то и Николь, и секретарь таращились на это зрелище, не понимая, что делать дальше. Всадник на серой кобыле слегка нагнулся и вежливо сказал:

— Госпожа графиня, с вашего позволения я сегодня нанесу вам визит. Мне требуется задать вам несколько вопросов. В какое время вам удобно будет принять меня?

Почему-то на этом моменте нервы бедного Гаспара де Шерпиньера не выдержали и он с тихим вздохом отправился в глубокий обморок, буквально сползая с сидения к ногам растерянной графини.

Глава 70

В городском доме Николь пришлось пробыть почти месяц. За графом обнаружились какие-то серьёзные грехи помимо «скромного» желания остаться вдовцом, о которых Николь подробно так и не рассказали. Суровый барон де Сегюр, который проводил с ней несколько бесед, слегка намекнул, что речь идёт об измене короне и тут же торопливо добавил:

— Не стоит пугаться, госпожа де Монферан, — вас эти подозрения не коснутся. И принцесса Евгения, и его королевской величество Франциск абсолютно уверены в вашей невиновности, и оба сожалеют, что по некоторым причинам путь во дворец в этом сезоне вам закрыт.

— Господин барон, но что будет с месье Шерпиньером? Вы забрали его уже больше недели назад и я ничего не знаю о бедняге.

Барон чуть нахмурился и холодно уточнил:

— Он был вашим… э-м-м-м… был вашим другом? — слово «другом» прозвучало в его устах двусмысленно