Графиня де Монферан - Полина Ром

город. Впрочем, мэр тоже был озадачен такой поспешностью гостьи и потому с удовольствием пригласил капитана Прюдо разделить с ним обед, чтобы от души обсудить капризы столичных дам. Мэр пообещал капитану лучшее лусийское вино к обеду, и через час они и думать забыли о капризных графинях.

Кареты графини в это время уже подъезжали к следующему городу — Лежону.

Поскольку охраны теперь было немного, Николь приказала остановиться на ночлег пораньше, чтобы все солдаты могли хорошо отдохнуть. В этот раз в мэрию не совались, а выбрали скромный трактир на выезде из города.

Вояки с удовольствием грызли запечённое на огне мясо, а Николь, глядя на грязные руки хозяина, обошлась хлебом и сыром из корзины. Месье Шерпиньер хоть и был несколько шокирован решением графини, но за день успел смириться с тем, что для них путь со случайно выбранными ночлегами гораздо безопаснее, чем тот, который прописал граф де Монферан. Единственный, кто был недоволен таким ночлегом, — Сюзанна.

— Тёплую воду, госпожа графиня, хорошо, если через час подадут, а то и вообще ночью. Я к трактирщику, а он говорит, дескать, плита сейчас занята! Никакого понятия у людей нету! Чай не горожанка какая у него остановилась… — недовольно бурчала она.

При всём желании вымыться, Николь отнеслась к этой проблеме, на взгляд камеристки, на редкость легкомысленно:

— Просто намочи тряпку и оботри меня, Сюзанна. В порядок мы себя приведём и в столице, главное — быстрее доехать туда…

Глава 68

Последняя ночёвка перед Парижелем вышла самой сложной. Трактир был переполнен, и только проникнувшись графским титулом гостьи, хозяин смог предложить Николь свою собственную комнату. Служанка, присутствующая при этом, поскучнела лицом, понимая, что уж её то точно выгонят на сеновал, а на её кровати и будет спать хозяин. Но Николь сунула девушке в руки монетку и больше не обращала на это внимания:

— Тёплой воды! Прикажите нагреть столько, сколько сможете. Мне нужно вымыться.

Хозяйская комната была обставлена по всем правилам мещанской роскоши: кружевные скатерти и салфетки по всем поверхностям, буфет с пыльной посудой в углу и высокая кровать, на которой в несколько слоёв лежали тюфяки и перины. Пока служанка торопливо меняла бельё, Николь нервно ходила по комнате, мешая и ей, и собственной камеристке.

— Ваше сиятельство, вы бы вот тут, в уголочке, присели и отдохнули… — осторожно начала Сюзанна.

— Отстань! Лучше скажи мне, как сегодня Лукас?

— Так почти затянулась рана, госпожа. Он, конечно, малость ослаб, ну так это пройдёт быстро. Не волнуйтесь, ваше сиятельство, ничего с ним до завтра не сделается.

* * *

В Парижель въезжали около полудня. Николь сидя в карете нервно тискала веер, продумывая про себя все возможные варианты обращения к Евгении — кучеру был дан приказ отправляться прямо ко дворцу. Правильнее было бы остановиться где-то у знакомых или в гостинице, привести себя в порядок с дороги и только потом требовать внимания принцессы, но понимая, что для неё в Парижеле нет ни одного надёжного дома, Николь собиралась сдать Лукаса только королевской страже.

Однако уже на подъезде ко дворцу стало понятно, что происходит что-то странное: флаги королевской семьи были приспущены, зато над ними во всю развернулось чёрное полотнище, украшенное церковными крестами. Шерпиньер ехал в карете с Лукасом, и потому Николь даже не у кого было спросить, что это значит.

Королевский двор поражал своей пустотой, отсутствием карет, подъезжающих и отъезжающих и любезничающих придворных.

— Да что ж такое происходит!? Похоже, Сюзанна умер кто-то важный.

Камеристка, осторожно выглядывая во второе окошко кареты, робко заметила:

— Ваше сиятельство, может, ну его? Поищем гостиницу поприличнее, да разузнаем всё, что надобно, а уж там и видно будет.

— Я и так вымотала солдат, которые по ночам охраняют Лукаса. Чем быстрее мы сдадим преступника королевской страже — тем легче нам будет.

— А вон, посмотрите, госпожа… Вон две кареты подъезжают к ступенькам. Может, посмотрим, что оно там и как?

У широких ступеней дворца действительно остановились две кареты с траурной отделкой. На запряжённых в них лошадях чёрные плюмажи и попоны, кучер облачён в траур и с его шляпы на спину свешивается чёрная лента. Из карет вышли две пожилые дамы, не торопливо поднялись по ступенькам мимо застывших гвардейцев и скрылись в глубинах дворца. Кареты отъехали и экипаж Николь занял их место. Графиня нервно перекрестилась, уже понимая, что не угадала с одеждой, но искать сейчас траурное платье было просто негде. Растерянно глядя на служанку, она всякий случай уточнила:

— У нас в сундуке с собой нет ли чего-нибудь чёрного?

— Откуда бы оно взялось, госпожа, если большую часть вы по дороге бросили… — растерянно ответила камеристка. — Там-то лиловое платье осталось, так ведь от этого не легче — ни чёрных перчаток нет, ни вуалетки, ничего такого. А всё же не помешало бы узнать, госпожа, кто помер то?

Лакей распахнул дверцу кареты, и Николь, не торопясь выходить, спросила:

— Любезный, подскажи, всё ли благополучно в королевской семье? Я приехала издалека и вижу траурный флаг…

Кланяющийся лакей распрямился и растерянно взглянув на сидящую в карете женщину, ответил:

— Полтора месяца назад преставился их величество Филипп VII.

Николь ахнула, совершенно не понимая, что делать дальше. Несколько мгновений испуганно глядела на ожидающего лакея, потом сообразила: торопливо достала серебряную монету, сунула ему в протянутую ладонь и поразилась, с какой скоростью монета скрылась в складках ливреи. Дождалась вежливого поклона и заговорила:

— Любезный, я долго не была при дворе и хотела бы получить совет. Мне нужно повидать принцессу Евгению, у меня срочное дело. Но мой багаж с траурной одеждой ещё не доехал. Не можешь ли ты провести меня к принцессе с чёрного хода?

Лакей сделал многозначительное лицо, и Николь торопливо сунула ему ещё одну монету.

— Вы, прекрасная госпожа, кучеру своему скомандуйте ехать по левой дорожке к концу крыла. Сам я пойти не смогу — служба, уж простите великодушно. А только к вам я туда человека пошлю, и в лучшем виде вас встретят и проводят.

— Вы, любезный, передайте кучеру кареты, следующей за нами, тоже самое, — Николь нервно улыбнулась и добавила: — В той карете у меня что-то вроде сюрприза для принцессы.

Лакей величественно кивнул и захлопнул дверцу. По дорожке пришлось трястись ещё минут десять и наконец, пару раз свернув, карета въехала в небольшой внутренний дворик, закрытый с трёх сторон дворцовыми пристройками. Крыльцо здесь было сильно пониже и не такое широкое, гвардейцы на нём отсутствовали, да и сами ступени