Королева - вдова. Книга 1 - Юлия Цыпленкова

Лания задержала взгляд на Радкисе, тот прикрыл веки, показав, что понял ее немой призыв. Ее Величество желала разобраться с тайнами Мелибрандов, и откладывать расспросы не собиралась.

Глава 21

Оставшись в кабинете в одиночестве, Лания вздохнула, после провела ладонью по столешнице и, несильно ударив по ней, покинула свое кресло. Она отошла к окну, обняла себя за плечи и посмотрела на небо. Оно хмурилось, вот-вот должен был начаться холодный осенний дождь. Уже и листва основательно облетела с деревьев, и на душе царила унылая хандра, подогреваемая подозрениями и одиночеством.

Удивительное дело, но, даже не видя мужа часто, королева не чувствовала так остро своего одиночества, как в эту пору своего вдовства. Даже если она призывала придворных дам, чтобы отвлечься и послушать их непринужденную болтовню, то больше уставала от них, чем чувствовала облегчение.

Хотелось объятий, ласки и заботы, в конце концов. Даже больше, чем при жизни мужа. Быть может, дело было в беременности, а может в том, что приходилось быть сильной. Потому что даже сильной женщине очень хочется чувствовать себя слабой там, где можно скинуть свои доспехи и остаться нагой и уязвимой, зная, что защищает тебя высокая каменная стена.

Лания вновь вздохнула и, обернувшись, посмотрела на портрет мужа. После направилась к нему, а, приблизившись, подняла руки и уместила ладони на изображении.

— Мой дорогой, — прошептала она. — Приснитесь мне сегодня ночью, прошу вас. И пусть это сон, но вы будете нежны со мной, как никогда не были при жизни. Я нуждаюсь в ваших объятьях больше, чем раньше. Ах, Ангвир, — королева всхлипнула и, не опустив рук, прижалась лбом к стене.

В это мгновение раздался стук в дверь, и она приоткрылась. Лания отпрянула от стены, обернулась и позволила:

— Войдите.

Это был секретарь. Он поклонился и сообщил:

— Его светлость герцог Виллен просит принять его.

— Я готова принять его светлость, — ответила королева и передернула плечами, разом стряхнув собственную слабость.

Отца она сейчас не ожидала, думала, что он отправится на обсуждение условий брачного договора с Варгензой, однако герцог решил вернуться. Возможно, его что-то насторожило? Эта мысль заставила Ланию напрячься, потому что сама она причин для тревоги не видела.

— Ваше Величество, — войдя в кабинет, его светлость поклонился и направился к столу.

— Присаживайтесь, батюшка, — королева указала на стул. — Что заботит вас?

Герцог уселся на место, которое еще недавно занимал наследный принц. Впрочем, в этом не было ни самоуверенности, ни вызова. Строгой иерархии в королевском кабинете в отсутствии кого-то более родовитого не существовало.

— Я хотел поговорить… — герцог чуть замялся, но продолжил: — Мне подумалось, что брачное посольство — хороший повод для вашего брата показать себя и свою полезность королевству.

Лания усмехнулась и, вновь поднявшись из-за стола, направилась к окну. Герцог тоже встал. Он последовал за дочерью и остановился за ее плечом.

— Ваша неприязнь к брату так сильна, что вы даже не желаете говорить об этом, несмотря на прежнее обещание? — спросил Виллен.

— Мне подумалось, что вы вернулись, потому что увидели какой-то изъян на Совете, который не заметила я, — ответила королева. — Решила, что желаете предупредить.

— Изъян? — переспросил Виллен. Лания обернулась к нему, и увидела, как отец пожал плечами. — Мне поначалу показалось странным, что Фуллик настаивает на восточном принце, потому что особой выгоды в этом союзе я не видел. Но его объяснение открыло то, о чем он умалчивал.

— О чем же? — с любопытством спросила королева.

— Фуллик сомневается в Вашем Величестве, потому пытается укрепить королевство при помощи союза с Востоком. Хочет поддержать королевскую власть авторитетом императорского рода. Думаю, ваше решение покажет барону, что он несколько заблуждается. Идея пустить слюну Востоку за счет богатств Варгензы хороша. — Герцог улыбнулся. — Я испытал гордость за вас, когда слушал. В общем-то, за всё время, что прошло с момента смерти Ангвира, я понял, насколько был несправедлив к вам. Вы унаследовали лучшие черты нашего рода. Несмотря на возраст и совершенную неподготовленность к управлению государством, вы недурно справляетесь. Когда наберетесь опыта, и вовсе утрете носы всем, кто продолжает сомневаться в ваших силах. Теперь же помогите вашему брату показать себя.

Лания вновь отвернулась, накрыла ладонями живот и улыбнулась, ощутив шевеление.

— Подойдите, батюшка, — позвала Ее Величество. Герцог встал рядом, и она, взяв его за руку, уложила ладонь туда, где только что почувствовала свое дитя. — Чувствуете? — шепотом спросила королева.

Его светлость прислушался, а после кивнул:

— Да, кажется, ребенок толкнулся.

— Возможно, сейчас вы имели честь соприкоснуться с Его королевским Величеством. Разве же это не чудо? Вы его еще не видите, но уже можете почувствовать, — с улыбкой произнесла Лания. — Каждый раз, когда я чувствую свое дитя, мне кажется, что это волшебство. Истинное волшебство. Не ведьмы с их предсказаниями, заговорами и прочими ритуалами и амулетами. Я никогда их не видела и знаю лишь по чужим рассказам. Для меня они подобны сказкам, но волшебства в них я не вижу. Но ребенок…

Это ведь невероятно, батюшка, как из ничего появляется жизнь! Настоящий человек! С разумом, с чувствами, с заблуждениями и наивной верой в прекрасное. И эта жизнь растет внутри меня. Когда придет срок, он… она, всё равно, появится на свет, и я возьму мое дитя на руки. То, что было сотворено из ничего, я смогу прижать к своей груди. Разве же это не волшебно?! Разве же не это главная ценность, ради которой стоит научиться тому, чему не учили, и стать той, кем не была рождена?

После этого Лания отпустила руку отца и вернулась к столу. Усевшись в кресло, королева подтянула к себе бумаги, заглянула в них и вновь заговорила, не глядя на герцога:

— Ранал поедет в посольство. Это решение я приняла еще вчера. — Она повернула голову на звук приближающихся шагов и посмотрела на отца: — Я отправлю его в Восточное королевство. Вам стоило довериться вашей дочери, и не пришлось бы в очередной раз просить за сына. Я помню свои обещания.

Виллен некоторое время в молчании смотрел на Ланию. О чем он думал, было неясно, но ни раздражения, ни растерянности на лице его светлости не отразилось. Наконец придя к какому-то решению, он вернулся