Любительский шпионаж - Дайре Грей

Император неожиданно протянул раскрытую ладонь, на которую Вилли сначала уставился, а затем понял, что должен пожать. Оттирать чернильные пятна было поздно, пришлось на свой страх и риск отвечать на рукопожатие, как есть.

Рука правителя оказалась жесткой и сильной, а пожатие крепким и уверенным. И неожиданно он перестал выглядеть символом, став человеком. Хмурым, сдержанным, но достаточно сильным, чтобы выдержать и войну, и другие угрозы.

И только когда он остался один, до бывшего капитана дошло, что жизнь его навсегда изменилась…

Я спала, спала, снова спала и опять спала. Откуда-то издалека доносились голоса, меня переносили, а потом перекладывали, раздевали, одевали. Сил сопротивляться не осталось. Только спать. Казалось этот сон не закончится никогда, но стоило рядом прозвучать: «Мама!», — и глаза открылись сами собой.

Аннабель сидела рядом на кровати с куклой в руках и смотрела с такой широкой, искренней улыбкой, что оставалось только протянуть руки и раскрыть объятия.

— Мама…

Она легла рядом, почти нос к носу и погладила меня по щеке. Глазам сразу стало горячо, и картинка расплылась.

— Я вернулась, малышка. Я вернулась… — кудряшки под пальцами ощущались такими же мягкими, но стали длиннее. Личико тоже чуть вытянулось, и в целом Аннабель казалась старше. Как же долго меня не было.

— Мама!

Дочь выставила перед собой куклу со светлыми волосами, одетую во что-то, отдаленно напоминающее деловой костюм.

— Фройляйн, простите! — Клара зашла в комнату через дверь в детскую. — Мы играли, я только на секунду отвернулась… Мы не хотели вас будить, но она очень соскучилась.

— Все хорошо, — я улыбнулась. — Пусть остается. Это ты сделала?

Малышка уже перевернулась на спину, прижавшись ко мне теплым бочком и что-то бормотала, продолжая обнимать куклу.

Клара смутилась и покраснела.

— Да, она спрашивала о вас, а я не знала, что еще сделать. И мы все так рады, что вы вернулись.

Девушка улыбнулась, но в глазах встали слезы. И я поняла, что сейчас тоже зарыдаю. Потому что все закончилось. Мы дома. Мы живы. Я могу обнять дочь, позволить себе быть слабой, нажаловаться на все трудности, которые пришлось пережить, и просто весь день провести в кровати, не думая о том, что будет завтра.

Наблюдая за тем, как фройляйн Ланге играет с дочерью, Клара украдкой вытирала слезы. Какое все же счастье, что она вернулась! А ведь еще позавчера все казалось страшным и неопределенным.

Когда герр Шенбек вечером неожиданно нагрянул в детскую, сам покормил Аннабель и уложил, няня удивилась, но не стала вмешиваться. Однако после мужчина не ушел. Он остался пить чай, и стало ясно, что что-то случилось.

Фройляйн Гессен пыталась развлекать его историями о братьях и сестрах, но разговор не клеился. А потом кузен герцога рассказал о волнении элементалей света и каком-то большом всплеске активности, который произошел в Изрилионе. Детали остались неизвестны, и именно это пугало больше всего.

Конечно, герр Шенбек не говорил о страхе, он вообще ничего не говорил о себе. Но Клара поняла. Ведь когда очень не хочешь о чем-то думать, стараешься отвлечься и заполнить время чем-то приятным или вообще чем угодно. И полночи они сидели в полутемной детской, обмениваясь воспоминаниями или молча. Она так и уснула в кресле, а проснулась уже одна, когда встала Аннабель.

А в обед по дворцу пронеслись новости, что герцог Рейс вернулся. И страх ушел. Стало так легко, что даже захотелось смеяться. Но пришлось молчать, чтобы не волновать малышку до официального разрешения, которое дали лишь утром. И вот теперь они здесь. И все снова, как раньше.

— Монахиня!

Георг мерил шагами будуар. От одной стены до другой. Шесть шагов. Поворот. И снова.

Валенсия наблюдала за супругом, полулежа на кушетке.

В рубашке с закатанными рукавами, с пеленкой на плече, на которой расположился наследник престола, муж выглядел домашним. И уже сложно представить, что всего пару дней назад он боялся брать сына на руки.

— Я исправил ошибку отца! Велел оформить документы. Сделал его Великим герцогом. А он думает об изрилионской монахине!

— Полагаю, она много для него сделала, — успела вставить пару слов императрица между восклицаниями.

— Я понимаю! — судя по тону, Георг не то, что не понимал, а даже не желал понимать, но сейчас он и объяснения не принял бы. Оставалось только слушать и ждать. — Но… У него уже была в любовницах вдова заговорщика! Теперь монахиня! Изрилионка!

— Не думаю, что в плену он успел вступить с ней в неподходящие отношения.

— Надеюсь, что не успел!

Последнее возмущение оказалось слишком громким, и маленький Карл поддержал отца писком.

Валенсия сразу же привстала, собираясь забрать сына, но Георг остановился и начал похлопывать его по спинке, успокаивая.

— Еще не хватало, чтобы в Изрилионе остался бастард Сантамэлей, — сквозь зубы продолжал возмущаться император. — Мне достаточно головной боли от неучтенного кузена у бергеров. А во что воспитают мага изрилионцы?

Проблема могла стать серьезной, поэтому указания разведке были отданы немедленно по возвращении Георга от брата, а после он пришел навестить ее и сына. Выяснить, что случилось, удалось не сразу, но начав говорить, остановиться муж уже не мог.

— Пока все это лишь домыслы. Мы не знаем, выжила ли она вообще. И тем более имелась ли связь между ней и Герхардом. Мне кажется, он не из тех мужчин, которые гонятся за удовольствиями.

— Надеюсь.

— Отдай мне, — императрица протянула руки за сыном, — ты слишком напряжен, чтобы его укачать.

Георг нахмурился, сразу становясь собой прежним, суровым и закрытым, но все же передал ей младенца. А затем сел в кресло.

— Прости, мне стоило быть сдержаннее.

— Я рада, что ты делишься своими мыслями. Зачем еще нужны супруги, если не поддерживать друг друга в трудностях и не разделять радости?

Валенсия устроила малыша на руках, наблюдая, как он засыпает. Скоро можно будет переложить его в кроватку и отправиться ужинать.

— Я рад, что мы женаты, — неожиданно серьезно произнес император.

Она подняла взгляд и улыбнулась.

— Я тоже.

— Я хотел бы, чтобы Герхард тоже обрел нечто подобное…

— Тогда не торопи его. Он едва вернулся домой, а ты уже свалил ему на голову новый титул и обдумываешь подходящую партию. У нас есть наследник. Спешить некуда.

— Хорошо, — нехотя согласился Георг. — Подождем новостей от разведки.

Отчет был готов и отправлен, иных занятий не осталось, и на следующий день Вилли слонялся по особняку, как по музею, разглядывая картины и убранство. Пока