Любительский шпионаж - Дайре Грей

Моро всплеснул руками и улыбнулся совершенно искренне, а после поспешил навстречу, чтобы обнять и одарить поцелуями в щеки.

— Как загорела! Тебе идет. И солнце точно было не Ферентийское! Расскажешь?

Спросил он уже серьезно, хотя и продолжал изображать радушного хозяина, но на дне глаз пряталась тревога.

— Конечно, расскажу.

Улыбнуться в ответ стоило немалых сил. Почти неделю с нами вели вежливые и очень уважительные беседы, которые все равно оставались допросами. И по десять раз повторяя одно и то же, я чувствовала себя дрессированным попугаем.

— Тогда я немедленно отпущу всех клиенток. Проходи и располагайся. Ульрике как раз здесь.

Мэтр поспешил сбежать в мастерскую, а я прошла в знакомую гостиную. Фройляйн Бистром подняла взгляд от газеты и тоже улыбнулась.

— Вижу, путешествие закончилось успешно.

Она развернула ко мне первую страницу, где красовался портрет Герхарда и огромный заголовок: «Герцог Рейс спасен!». Конечно, подробности в статье отсутствовали, как и мое имя. И упоминание Вилли. Там и вовсе почти не содержалось правды, но она мало кому интересна. Достаточно факта, чтобы немного приободрить имперцев, уставших от войны.

— Да, но оно было… непростым.

— Тогда нам понадобится кофе и какой-нибудь хороший коньяк.

Мы расположились на диванчике, и пока Ульрике отдавала указания служанке, я листала новые каталоги. Прежний интерес к нарядам угас. Точнее не мог составить конкуренцию последнему месяцу, воспоминания о котором разбередили допросы.

Моро вернулся через четверть часа, когда образцы тканей со столика убрали, заменив груженым подносом с сэндвичами и напитками.

— Я всех отпустил и объявил, что сегодня мы больше не принимаем. Можем говорить хоть до вечера. Ты выглядишь уставшей, дорогая.

— Комплимент про загар понравился мне больше.

Мэтр снова рассмеялся, но уже натужно. Он явно переживал. Вот только о чем? Обо мне? Или о своих секретах?

— Как все прошло? — фройляйн Бистром предпочла перейти к делу. — На границе проблем не возникло?

— Возникли. Все вообще пошло не так, как мы обсуждали…

Звуки выстрелов и ржание лошадей, ужас, трава, необходимость ползти… Уцелела я чудом. О чем и рассказала, опуская лишь некоторые детали, которые касались Вилли. Как бы мы не расстались, сплетничать о нем не хотелось.

— В Ференции оказалось не проще. Ты не сказал, что мадам Солга знала бабушку…

Моро отвел взгляд, но оправдываться не стал. А я продолжила рассказ, заново вспоминая небольшой домик, ратушу, прием и встречу с темным элементалем.

Ульрике вздрогнула, стоило заговорить о нем. Тонкие пальцы сжались в кулаки. Она побледнела и слушала с большим вниманием. А когда история завершилась портом, мы остались сидеть в тишине.

Где-то за окном пели птицы, в Империи начиналось лето, но здесь и сейчас было холодно. Я глотнула кофе, чтобы согреться. Казалось, что история, рассказанная десяток раз, уже поблекла, но сегодня звучала совсем иначе.

— Получается, Мелье… — начал портной и умолк.

— Я не знаю, что с ним. Мелье крупнее Драмбурга. Вряд ли элементаль взял под контроль весь город. Но… Мне очень жаль. Я не знала, что он так поступит.

— Ты не виновата, — голос варенки прозвучал глухо, и она прочистила горло. — Не все могут убивать. Гибель людей останется на совести этого чудовища. Больше он вас не преследовал?

— В Стальном море появился водный элементаль. Мы едва выжили. Думаю, темный отстал.

— Значит, еще появится.

Ульрике щедро плеснула в кофе коньяк и выпила почти залпом. Моро украдкой промокнул глаза платком.

— Ты финансировал революционеров в Ференции? — мне наконец удалось задать вопрос, который крутился в голове уже давно.

Мэтр поднял на меня взгляд. Сейчас он выглядел не шутливым мастером, а уставшим, давно немолодым мужчиной с печальными глазами.

— Я люблю свою страну, дорогая. Пусть и не смог там остаться. Мы, ферентийцы, очень эмоциональны. И все время стремимся к лучшему. Вот только плохо понимаем, что же действительно будет лучше. Я всегда хотел лишь творить. Мои руки, как и характер, совершенно не подходят для войны. Империя открыла мне возможности. Твоя бабушка оказалась очень щедра, к тому же нашла других инвесторов. Я стал успешен. Но никогда не забывал о родине. И как только подвернулся случай, наладил поставки тканей. О контрабанде давно известно. Поверь, я не стал бы подвергать тебя еще большему риску. Раньше никогда не возникало проблем… Полагаю, раскол, произошедший после уничтожения Парсины, показался моей старой знакомой шансом, который она решила использовать. Для революций всегда нужно оружие. Я не знал, что до такого дойдет. Мне казалось, ей хватит брошюр. На них я и посылал деньги. Печать тоже стоит немало.

Он развел руками и покачал головой.

— Мне остается лишь принести тебя свои глубочайшие извинения за все доставленные неудобства. И, может быть, новое платье совершенно бесплатно?

Мы рассмеялись вместе, отдавая смеху горечь и непролитые слезы. Злости не осталось, как и обиды. Многое теперь виделось иначе. И мне было жаль старого портного, который, возможно, потерял последних друзей на родине.

Фройляйн Бистром пододвинула Моро чашку, в которую также щедро налила коньяк.

— Пей. За возвращение.

— Конечно… — он снова вытер пальцами уголки глаз. — Главное, что ты вернулась, дорогая. А над остальным мы не властны.

Модный дом я покинула почти через час, испытывая полное опустошение. Путешествие закончилось, долги отданы, история рассказана… Но почему же так муторно? И предчувствие беды становится только острее с каждым днем. Что еще нас ждет? И как с этим справиться?

Ответов не было.

Кобура с пистолетом отправилась в прикроватную тумбочку. И только теперь Вилли почувствовал себя собой. Без оружия он будто оставался голым среди одетых.

Прогулка по городу после недели длинных бесед с представителями разведки и Тайной полиции — никогда еще его не допрашивали столь вежливо — вышла удачной. Теперь, помимо оружия, у бывшего капитана появилась собственная одежда, а не позаимствованная у герцога. К тому же вознаграждение оказалось куда больше, чем он представлял, и не только покрывало траты, но и позволит спокойно жить в любом уголке Империи, когда захочется уйти на покой. А если учесть пенсию и новый чин, то о будущем можно не волноваться.

Документы на титул и наградной орден «За заслуги перед Империей» уже прислали. Земли к баронству не полагались, но Адлер все равно не знал бы, что с ними делать, поэтому только порадовался. Он мог продолжать жить свою привычную жизнь, больше не беспокоясь о старости. Уже хорошо. Оставалось лишь решить вопрос с армией.

Отчет Кениг принял, даже вызвал к себе, поворчал, как показалось, больше для порядка, чем искренне. А затем отдал рекомендацию:

— Скоро в столицу прибудет