Кто правит миром. Том 1 - Цин Линъюэ

– Жаль, что друзья редко остаются на всю жизнь, – донесся издалека ее голос, оставив Хуан Чао на крыше размышлять над этими последними словами.

Гора Тяньчжишань возвышалась среди множества пиков. Самый высокий из них назывался пик Высокой Горы. На западном обрыве этого пика стояла каменная беседка, названная беседкой Текущей Воды.

О пике Высокой Горы и беседке Текущей Воды в народе ходила легенда.

Давным-давно, в одной из прошлых династий, жил музыкант по имени Гао Шань (Высокая Гора). Он был искусен в игре на цине[17], и говорили, что его музыка могла привлечь птиц и заставить цветы распуститься. Но император того времени любил шэн[18], и кто хорошо играл на шэне, того он щедро награждал. Чтобы угодить императору, все в стране играли на шэне, а другие инструменты были забыты.

Поэтому, хотя Гао Шань обладал исключительным мастерством игры на цине, никто не ценил его искусство. Его даже высмеивали, считая, что он проявляет неуважение к императору. Со временем Гао Шань перестал играть на людях и стал брать свой цинь на вершину горы Тяньчжи, играя для гор, долин, белых облаков и свежего ветра.

Однажды, когда Гао Шань снова играл на горе, к нему подошел человек, который, аплодируя, продекламировал:

Пятиструнный цинь держа в руках,

Поднимается горный владыка

На западный пик Тяньчжи.

Стоит только рукой ему сделать взмах —

И как будто в ущельях диких

Сосновый лес шумит.

И как будто бы чистым потоком в горах

Мое сердце избавит напев

От мирских забот.

Раздаваться, как колокол, в небесах

Будет долго еще

Этой музыки круговорот.

Не замечу, как на изумрудных холмах

Вдруг опустятся сумерки.

Близится ночь.

Облака разукрасила осень в темных тонах.

И теперь вдоль горизонта

Гонит их прочь.

Гао Шань был глубоко тронут и стал близким другом этого человека. Звали его Лю Шуй (Текущая Вода), и с тех пор Гао Шань играл только для него.

Прошло несколько лет, император умер, и на трон взошел новый.

Новый император, в отличие от своего отца, любил не только шэн, и вскоре различные музыкальные инструменты снова обрели популярность.

Услышав о выдающемся мастерстве Гао Шаня, новый император издал указ, призывающий его во дворец играть на цине, но Гао Шань отказался. Он сказал, что до конца своих дней будет играть только для Лю Шуя, потому что только Лю Шуй был его единственным ценителем.

Чиновник, пришедший с императорским указом, был разгневан его отказом и арестовал его, чтобы доставить во дворец. Но в итоге Гао Шань так и не сыграл для нового императора, потому что по дороге сломал себе пальцы и больше никогда не мог играть на цине.

Тронутый его непреклонностью, новый император отпустил его и даровал ценные сокровища. Но Гао Шань ничего не взял и вернулся домой один.

Вернувшись, Гао Шань узнал, что после его ареста Лю Шуй проткнул себе уши и больше никогда не мог слышать звуки.

Встретившись снова, Гао Шань и Лю Шуй улыбнулись друг другу, а затем вместе поднялись на гору Тяньчжишань и больше не спускались.

Одни говорили, что они бросились с обрыва, другие – что стали отшельниками на горе, третьи – что их забрали посланники Небесного Императора… Ходили разные легенды. Позже люди, восхищенные их дружбой, назвали пик, где Гао Шань играл на цине, пиком Высокой Горы и построили на его вершине каменную беседку, назвав ее беседкой Текущей Воды, в память о дружбе Гао Шаня и Лю Шуя.

Этой ночью на пике Высокой Горы, в беседке Текущей Воды, встретились двое.

Луна сияла в небе, ее серебристый свет был подобен тонкой вуали. Звуки циня, чистые и изящные, наполняли воздух. Двое в беседке, одетые в белое, были столь изысканны и воздушны, что казалось, будто ожил мир грез, где когда-то и повстречались те самые Высокая Гора и Текущая Вода.

– Эта мелодия такая неземная, что, слушая ее, я словно оказалась на горе Било, где растут яшмовые цветы у нефритовых источников, где есть волшебные плоды и белые олени, где переливаются потоки света и танцуют небесные девы – там все свободны и беззаботны, как в чертогах бессмертных, – восхищенно произнесла Фэнси, когда музыка стихла. Только один человек мог сыграть столь неземную, возвышенную мелодию.

– Значит, госпожа поняла, что у меня на сердце – ведь музыку Высокой Горы по-настоящему может понять только Текущая Вода, – Юй Уюань поднял на нее глаза, мягко улыбаясь.

Услышав это, Фэнси задумалась. Высокая Гора и Текущая Вода – могут ли они стать друг для друга кем-то, подобным героям этой легенды?

– Как называется эта мелодия? – спросила она.

– У нее нет названия, – ответил Юй Уюань, подняв голову к ночному небу и луне. – Эта мелодия – просто то, что я чувствую сейчас, я играл от сердца.

– Ха-ха, у твоего циня нет имени, и у твоей мелодии тоже нет имени, – сказала Фэнси. Она взяла в руки цинь и легко коснулась струн – под ее пальцами те издали чистый, неземной звук. – Уметь играть от сердца и создавать такие необыкновенные мелодии… неудивительно, что люди называют тебя первым молодым господином Поднебесной!

Юй Уюань мягко улыбнулся. На каменном столе стояли принесенные Фэнси кувшины с вином и чашки. Он наполнил обе чашки, одну передал Фэнси, другую взял сам и неторопливо продекламировал:

Свежа полночная прохлада,

Сияет месяц серебром.

Наполним чаши, как когда-то,

Луну приветствуя вином.

Мирская слава быстротечна,

За нею не гонись, постой.

Жизнь, что тебе казалась вечной,

Короткою сгорит искрой.

Фэнси держала чашу в руке, глядя на Юй Уюаня, затем с улыбкой продолжила:

Мои таланты и познанья

Никто не в силах оценить.

Не проще ль будет мне в изгнаньи

Жизнь беззаботную влачить.

Отшельником, оставив службу,

Вернусь в край детства своего.

Там цинь мой, там вино – не нужно

Под небом больше ничего.

– Когда-нибудь вернусь и стану отшельником… – задумчиво пробормотал Юй Уюань, едва слышно вздохнув, запрокинул голову и осушил чашу, затем повернулся к обрыву за беседкой. – Вернусь, вернусь, недолго уж осталось.

– Хм? – Фэнси как раз допила вино,