Кто правит миром. Том 1 - Цин Линъюэ

и от его слов ее сердце необъяснимо сжалось. Рука, державшая чашку, дрогнула, и фарфор тихо звякнул о каменный стол. – Неужели молодой господин Юй тоже хочет, как в стихах, стать отшельником?

Юй Уюань, который все еще смотрел на обрыв, тихо ответил:

– Не заслужил я стать отшельником, но действительно должен вернуться.

Фэнси замерла, помолчала, а потом вдруг рассмеялась:

– Так это прощание? Молодой господин Юй хочет вернуться, но куда? Когда? И с кем?

Юй Уюань повернулся к ней, его взгляд был отрешенным, голос тихим:

– Ни с кем, один, может быть, скоро, может быть, через некоторое время.

– Один? – Фэнси все еще улыбалась, лучезарно улыбалась, но уже в следующее мгновение она с силой оттолкнула его цинь. – По крайней мере, возьмите с собой этот цинь. Куда бы ни пошла Высокая Гора, с Текущей Водой или без, у нее всегда будет цинь!

Улыбка на лице Фэнси причиняла Юй Уюаню боль. Он внезапно протянул руку и схватил ее ладонь, глядя на нее взглядом, полным непостижимой глубины:

– Фэнси, я не Высокая Гора, я никогда не был Высокой Горой… – Он вдруг остановился, словно что-то застряло в горле, и не смог продолжать.

Фэнси смотрела на него, в ее глазах была слабая надежда, она ждала, что он скажет…

– Я всего лишь Юй Уюань, – наконец тихо сказал он и, произнеся эти слова, Юй Уюань словно истратил все силы – его лицо мгновенно побледнело.

– Я знаю. – Фэнси осторожно высвободила руку из его ладони, внезапно ощутив холод во всем теле. – «Одиноко ступает Юй под ветрами и дождями, среди тысячи гор. Каждый в мире мечтает повстречаться с ним, но не каждому дают Небеса такую возможность». Разве я не должна была об этом помнить?

Услышав это, Юй Уюань опустил взгляд на свою пустую ладонь, и горькая улыбка тронула его губы:

– Как точно сказано. Тот, кто сочинил эти строки, должно быть, предвидел всю мою жизнь.

– Каждый в мире мечтает повстречаться с ним, но не каждому дают Небеса такую возможность… – Фэнси улыбнулась жалкой улыбкой, полной горечи. Не каждому Небеса дают такую возможность… так вот о чем это было!

– Но это не каждый в мире мечтает повстречаться со мной, это я мечтаю покончить со своим одиночеством… – сказал Юй Уюань, переводя взгляд на нее. В его глазах было что-то, готовое вырваться наружу, но он резко отвернулся и уставился на бездонное ущелье за беседкой.

– Неважно, кто о чем мечтает, суть в том, что ничему этому не сбыться. – Фэнси резко встала, глядя на Юй Уюаня. – Но если мечта все же может сбыться, а ты делаешь вид, что это не так, то это и смешно, и печально.

Юй Уюань продолжал смотреть на ущелье, не шевелясь.

Фэнси закрыла глаза, а когда открыла их снова, все следы уныния на ее лице исчезли.

– Ты сыграл для меня мелодию, а я подарю тебе песню.

С этими словами она легко оттолкнулась ногами от земли, взлетела и приземлилась на небольшую площадку за беседкой, взмахнув рукой и выпустив из рукава белую шелковую ленту.

Трава бессмертия, как яшма, зелена,

Весна приходит к берегам Улина.

Здесь в зарослях песнь иволги слышна,

И персика цветы обвили ветви дымом.

Я средь цветов найти пыталась путь

И в облачные выси угодила.

Застыла и боюсь вперед шагнуть —

Как бы роса подол не намочила.

Она запела, и тело ее задвигалось в такт песне. Голос был чистым и звонким, танец – подобным полету журавля. Белая лента кружилась, одежды развевались, и в ночной прохладе она казалась небесной девой, спустившейся в мир, чтобы танцевать и петь с неземной грацией и несравненной красотой.

На камень яшмовый тихонько обопрусь,

На яшме ждет меня

Высокая подушка.

А изгнанный из рая небожитель пусть

Со мной испьет вина

Из завитой ракушки.

Мне по душе скорей трава линчжи,

Чем щек румяных

Алое цветенье.

О чем же петь? В хмелю спущусь с горы,

За мной последует луна

Как привиденье.

На последних словах белая лента устремилась прямо вперед и обвилась вокруг высокого дерева. Затем она, словно на качелях, легко взлетела и в мгновение ока исчезла, оставив лишь затихающую песню, разносящуюся по горным ветрам.

Над горой все так же сияла луна, и стояла незыблемо каменная беседка, только ночной ветер был прохладен, как вода.

Спустя долгое время Юй Уюань протянул руку к циню, коснулся струн, и музыка полилась, изливая всю печаль его сердца:

На темном небосводе – ясная луна,

Под ней – мирская суета и тщетные печали,

Ах, если б в мире лестница на небеса была,

Поднялся б я по ней к Чанъэ, в лазурны дали.

Пусть тридцать шесть минуло тысяч дней,

Как прежде Млечный Путь недостижим.

Цветы с луною смотрятся в ручей,

Лишь в отраженье радуюсь я им.

Увы!

Ветер восточный мои погубил цветы.

Увы!

Дождь ледяной разбил светлый диск луны.

Увы!

Как ни лови луну – это просто сны.

Увы!

Что отраженье даст, кроме пустоты…

Увы!

Как ни лови луну – это просто сны.

Увы!

Что отраженье даст, кроме пустоты…

Песня звучала как исповедь, как плач, полный бесконечной тоски и сожаления, горя и скорби.

В глубине леса Фэнcи сидела, обхватив колени, слушая песню, доносящуюся с вершины горы, ее глаза наполнились влагой.

– Как ни лови луну – это просто сны. Что отраженье даст, кроме пустоты… Юй Уюань, ты… ты…

Слово «ты» словно застряло между зубами, и Фэнси в конце концов проглотила остаток фразы, лишь тихо вздохнув. Она подняла с земли белую ленту и направилась вниз с горы.

На вершине горы Юй Уюань вышел из беседки, поднял голову и посмотрел вверх. В бескрайнем ночном небе сияла безупречная луна. Ей ведь ничего неведомо о людских печалях, отчего же при расставании нам всегда светит полная луна?

Он закрыл глаза, отгородившись от луны, скрыв все свои чувства, но не смог заглушить печаль в сердце.

Он все-таки отпустил единственного человека, которого хотел удержать в этой жизни, он все-таки отпустил!

– Ты думаешь, что я, словно трава бессмертия линчжи, бесконечно далек от алых весенних цветов? Но нет, на самом деле я