Кто правит миром. Том 1 - Цин Линъюэ

В глазах Цзю Вэя, смотрящего на Хань Пу, мелькнуло что-то похожее на жалость. – Такая женщина, как она – ищи хоть по всей Поднебесной, хоть сто лет, вряд ли найдешь еще одну такую. Как же ты сможешь в будущем обратить внимание на других?

Хань Пу слушал и все больше запутывался. Зачем ему искать таких, как она? Разве сестрица не здесь?

Цзю Вэй, глядя в недоумевающие глаза Хань Пу, покачал головой и слегка улыбнулся, спросив:

– Ты видел принцессу Чуньжань?

– Видел, – кивнул Хань Пу.

– Принцесса Чуньжань обладает красотой, способной покорить страну. Что ты думаешь о ней? – снова спросил Цзю Вэй.

Хань Пу тут же покачал головой и фыркнул:

– По сравнению с сестрицей она и близко не стоит!

Цзю Вэй потрепал его по голове:

– Даже первая красавица Поднебесной в твоих глазах такова. Неужели ты еще не понимаешь? Какая женщина в будущем сможет привлечь твое внимание?

– Зачем мне смотреть на других женщин? – Хань Пу отмахнулся от его руки. – Женщины все такие хлопотные. Лучше научи меня своему кулинарному искусству. Когда я научусь, я смогу всегда быть рядом с сестрицей, и этого достаточно.

– Ничего-то ты не понимаешь! Встреча с ней – и твое счастье, и твое несчастье! – Цзю Вэй наконец отказался от мысли просветить этот невосприимчивый ум и повернулся, чтобы уйти. – Принцесса Чуньжань запомнится лишь своей несравненной красотой, а Белая Фэнси… непременно станет легендой!

– Странный человек, странные речи. – Хань Пу показал язык вслед уходящему Цзю Вэю, затем повернулся и посмотрел на спящее лицо Фэнси. – С сестрицей гораздо интереснее разговаривать.

Сказав это, он лег на длинную скамью, повернувшись лицом к Фэнси, и спокойно заснул.

Двор, где жил Цзю Вэй, был полон цветущих деревьев. Раннее лето – время буйного цветения, поэтому воздух был наполнен ароматом цветов.

Вечерело, под высоким платаном стояло деревянное кресло-качалка, рядом – низкий столик с несколькими тарелками закусок и чашкой чая. Лежать в кресле-качалке, глядеть на бескрайнее звездное небо, наслаждаясь прохладным ветерком, и беседовать с близким другом – такое блаженство, наверное, и богам не снилось.

– Эх, эта жизнь так прекрасна, словно я стала бессмертной! – вздохнула Фэнси, лежа в кресле-качалке и слегка покачиваясь. Ей казалось, будто она погрузилась в аромат изысканного вина, опьяняющий и дурманящий.

Услышав это, Цзю Вэй лишь улыбнулся, держа чашку чая.

Фэнси с закрытыми глазами протянула руку к низкому столику, взяла кусочек закуски и положила в рот. Жуя, она снова вздохнула:

– Цзю Вэй, как было бы здорово каждый день есть то, что ты готовишь.

– Конечно, просто наймешь меня своим поваром и сможешь каждый день есть мою стряпню. – Цзю Вэй поставил чашку на столик и сел в бамбуковое кресло рядом.

– Эх, у меня ни гроша за душой, я постоянно в пути, как я могу нанять тебя поваром? – вздохнула Фэнси. – К тому же я не Черный Лис, которому нужны специальные люди для приготовления пищи, заваривания чая, ухода за одеждой и всем остальным, и который повсюду таскает за собой толпу людей. Как это утомительно! Лучше быть одной и свободной.

Цзю Вэй покачал головой и улыбнулся, взял пятиструнный цинь и положил его на колени:

– Я недавно выучил одну песню, спою тебе.

– Хорошо! – Фэнси повернулась и открыла глаза, глядя на него.

Цзю Вэй перебрал струны циня, проверяя звук, затем прижал их. Через мгновение его пальцы скользнули вниз, и полилась музыка – череда журчащих звуков, мелодия, таящая легкую грусть.

Порыв стремительного ветра

Обрывки облаков уносит.

Еще звучит напев украдкой,

Но алый не расцвел цветок.

Созрели слив плоды на ветках,

А ласточек не слышно вовсе,

И на бамбуковых лошадках

Мальчишки скачут – скок-поскок.

Голос Цзю Вэя был низким и слегка хриплым, он передавал всю надежду и безысходность песни, словно призывая слушателя раствориться в ней сердцем, полным печали.

Хань Пу и Янь Цзютай, привлеченные песней, вышли во двор.

В кресле-качалке Фэнси, казалось, тоже была очарована грустью этой песни. Она поднесла ладонь к лицу, закрывая глаза, и замолчала.

Спустя долгое время в саду раздался ее тихий голос:

– Цзю Вэй был в Цинчжоу?

– Да. – Цзю Вэй перестал играть на цине и поднял голову. – Три месяца назад я был в Цинчжоу. Говорят, эту песню «Возвращение ласточки» сочинил молодой господин Фэн Сеюэ из Цинчжоу, и на каждой улице, и в каждом переулке Цинчжоу ее знают все.

– И на бамбуковых лошадках… – пробормотала Фэнси, отнимая ладонь от лица и поднимая глаза к небу. – Мальчишки скачут – скок-поскок…

– Должно быть, автор песни все еще ждет кого-то, – сказал Цзю Вэй, взглянув на Фэнси, а затем тоже поднял голову к небу. Ночное небо было бескрайним, усыпанным звездами, его вид лишь усиливал одиночество.

– Я так давно не была дома, так давно не слышала эту песню. – В глазах Фэнси появилась рябь, словно на поверхности озера, потревоженного западным ветром, мерцающая и переливающаяся. – Автор этой песни умер шесть лет назад. За шесть лет живое тело может превратиться в груду белых костей.

– Си-эр, ты хочешь вернуться домой? – Цзю Вэй повернулся к ней, в его глазах мелькнула тень печали.

Фэнси молчала.

Прошло еще много времени, прежде чем она пробормотала:

– Вернуться домой… да, я должна вернуться домой, теперь я должна вернуться домой.

Услышав это, Цзю Вэй слегка улыбнулся, в его взгляде сквозило понимание.

– Сестрица из Цинчжоу? – Хань Пу подошел и сел рядом с Фэнси. Проведя с ней столько времени, он только сегодня узнал, что она из Цинчжоу.

– Да, – кивнула Фэнси, поднимаясь с кресла-качалки. Она легонько погладила его по голове, затем повернулась к Янь Цзютаю: – Янь, пожалуйста, подготовь вещи Пу в дорогу.

– Слушаюсь. – Янь Цзютай кивнул, не задумываясь, а затем опомнился: – А госпожа?

Хань Пу тоже спросил:

– Сестрица, почему только мои вещи? А как же ты?

Фэнси не ответила на вопрос Хань Пу, лишь взглянула на Янь Цзютая и сказала:

– Янь, ты однажды поклялся мне как человек из цзюло в вечной преданности.

Ее слова заставили Цзю Вэя резко повернуть голову и уставиться на Янь Цзютая, в его глазах был непонятный блеск.

– Я действительно поклялся. – Янь Цзютай снова опустился на колени перед Фэнси, взял ее руку и приложил ко лбу. – Каков бы ни был приказ, я готов умереть десять тысяч раз!

Фэнси встала и с торжественным видом положила ладонь на его лоб:

– Тогда, Янь, я прошу тебя пообещать мне, что в течение следующих пяти лет ты