Кто правит миром. Том 1 - Цин Линъюэ

– Да будет так! – торжественно согласился Янь Цзютай.

Получив обещание, Фэнси помогла ему подняться и сказала:

– Янь, завтра ты отведешь Хань Пу на гору Ушишань в пределах города Тучэн в Циюнь. На самой высокой вершине, пике Возвращающегося Тумана, найдешь старого чудака, который без конца декламирует стихи и считает себя непревзойденным красавцем. Скажи ему, что кое-кто возвращает ему ученика, сбежавшего восемь лет назад, и тогда он примет Пу в ученики. Пу должен учиться на горе не менее пяти лет, и в течение этих пяти лет ты не должен покидать гору Ушишань ни на шаг, охраняя его.

– Я не подведу госпожу! – снова пообещал Янь Цзютай.

Услышав это, Хань Пу встревожился:

– Сестрица, неужели ты не пойдешь со мной?

Фэнси повернулась к Хань Пу и с любовью притянула его к себе:

– Пу, сестрица должна вернуться домой и пока не может заботиться о тебе, поэтому тебе придется научиться заботиться о себе самому.

– Но… я могу пойти с сестрицей! Мне не нужно, чтобы сестрица заботилась обо мне, я буду сам о себе заботиться, мне просто нужно быть рядом с сестрицей! – Хань Пу широко раскрыл глаза – как котенок, которого собираются бросить, тревожный и беспокойный.

– Пу, ты не можешь пойти со мной, это погубит тебя. – Фэнси нежно обняла Хань Пу. – Поэтому сестрица отправляет тебя к старому чудаку на горе Уши. Хоть он и странный, но боевое искусство его уровня редко встретишь в мире. Ты должен хорошо учиться, освоить все навыки старого чудака.

– Нет! Нет! – Хань Пу изо всех сил обнял Фэнси, уткнувшись головой ей в талию. – Сестрица, ты обещала мне, что никогда не бросишь меня! Ты обещала! Ты обещала!

Фэнси подняла лицо Хань Пу – в его глазах стояли слезы, но он изо всех сил сдерживал их. Ее сердце сжалось от печали.

– Пу, если сестрица обещала, она никогда не бросит тебя. Сестрица просто отправляет тебя учиться, через пять лет я приду за тобой, и тогда мы снова увидимся.

– Нет! Я не хочу идти! Я хочу остаться с сестрицей! У сестрицы такое прекрасное боевое искусство, я могу учиться у сестрицы! Я не хочу учиться у какого-то старого чудака! – закричал Хань Пу, и слезы наконец потекли из его глаз.

Фэнси молча смотрела на него с непривычной для нее серьезностью. Ее обычно смеющийся взгляд теперь был спокоен, без малейшей ряби.

– Сестрица, Пу не хочет уходить! Пу будет усердно тренироваться, не будет отвлекать сестрицу, Пу будет слушаться Яня, сестрица, не оставляй Пу, пожалуйста! – Хань Пу всхлипывал, крепко вцепившись в одежды Фэнси, не обращая внимания на слезы, текущие по лицу, боясь, что стоит ему отпустить руки, и человек перед ним исчезнет.

– Пу, – Фэнси сняла с шеи красную ленту с нефритовым украшением – красная яшмовая рыбка и зеленый яшмовый лотос, соединенные вместе, словно созданные природой, – два нефрита вместе образуют пару. Этот нефритовый талисман дедушка надел на меня, когда я родилась. Теперь сестрица отдает тебе половину.

Она сняла украшение в форме рыбки и вложила в руку Хань Пу:

– Я сказала, что мы встретимся через пять лет, и мы обязательно встретимся через пять лет. Ты должен верить мне.

– Но…

– Пу, ты ведь говорил, что хочешь заботиться о сестрице? Тогда иди и обучись как следует боевому мастерству, и через пять лет ты сможешь стать для меня хорошим защитником. – Фэнси вытерла слезы с его лица. – И помни, мужчина не должен легко проливать слезы.

– Я не хочу расставаться с сестрицей! – Хань Пу крепко сжал в руке половину нефритового украшения.

– Жизнь длится десятки лет, что такое каких-то пять из них? – Фэнси обняла Хань Пу. Сейчас мальчик доставал ей только до груди, но через пять лет, возможно, он вырастет вровень с ней или даже выше. – Пу, послушай сестрицу, иди с братом Янем на гору Ушишань, через пять лет сестрица придет за тобой, хорошо?

Хань Пу обнял Фэнси, не в силах ни согласиться, ни отказаться. Он лишь крепко держался за нее, спрятав голову у нее на груди, словно до тех пор, пока он не видит внешний мир, он мог не покидать это теплое убежище.

Цзю Вэй и Янь Цзютай молча наблюдали за обнимающимися братом и сестрой.

Спустя долгое время Фэнси подняла голову к далекому ночному небу:

– Цзю Вэй, я возвращаюсь домой. Не хочешь ли стать моим поваром?

После минутного молчания Цзю Вэй кивнул:

– Хорошо.

Двадцать шестой год эры Цзинъянь, пятый день четвертого месяца

Во дворце Ючжоу принцесса Чуньжань и наследник Цзичжоу Хуан Чао праздновали свадьбу. Принцесса была самой любимой дочерью Ю-вана, и ее свадьба была самой роскошной за последние тридцать лет в Ючжоу. Вся столица ликовала.

Шестого дня четвертого месяца, на второй день после свадьбы, принцесса Чуньжань настояла на том, чтобы пригласить на пир двух своих друзей – Белую Фэнси и Черного Фэнси. Ю-ван всегда исполнял желания любимой дочери, поэтому в полдень из дворца были отправлены экипажи, чтобы доставить их во дворец.

По просьбе принцессы Чуньжань в малом зале дворца Цзиньхуа был накрыт стол для пира.

В четвертую стражу полудня хозяева и гости вовремя заняли свои места. Хуа Чуньжань и Хуан Чао сидели на главных местах, слева и справа от них – Белая Фэнси и Черный Фэнси, а также Юй Уюань в качестве компаньона. Пятеро сидели за одним столом, и трапеза больше напоминала встречу друзей, чем королевский пир.

Во время этой трапезы, если не считать того, что Белая Фэнси время от времени пинала Черного Фэнси под столом, а затем, глядя на прекрасную, как цветок, Хуа Чуньжань, подмигивала ему, все было довольно спокойно. Они поднимали тосты друг за друга, непринужденно беседовали, как старые друзья или как недавние приятели, за столом царила атмосфера непринужденная, как журчание ручейка.

Спокойствие нарушилось только с приходом Ю-вана.

Увидев приближающегося правителя, все встали и поклонились.

После приветствий взгляд Ю-вана лишь на мгновение задержался на Белой Фэнси и Черном Фэнси, а затем остановился на Юй Уюане.

– Я давно слышал, что молодой господин Юй обладает необыкновенным талантом. Сегодня, увидев вас, я убедился, что вы действительно выдающийся человек, поистине единственный в своем роде в Поднебесной!

Присутствующие отреагировали на эти слова по-разному.

Фэнси взглянула на Ю-вана, затем на Юй Уюаня, и в уголках ее губ появилась многозначительная улыбка.

Фэнси моргнул, но не перестал изящно улыбаться.

Бровь Хуан Чао слегка дрогнула,