"Пожиратель солнца". Компиляция. Книги 1-7 - Кристофер Руоккио

– У нас мало времени. Давай живее.

Мы лежали на покрывалах, как и в ту ночь, когда Валка спасла меня с Актеруму, обработала раны и подстригла волосы. Она свернулась рядом, закинув ногу мне на бедро. Я обнимал ее, как делал уже бессчетное количество ночей и дней. Мы несколько минут ни о чем не разговаривали. В этом не было нужды. После стольких лет, стольких десятилетий вместе, слова казались недостаточным, неполноценным способом выражения мыслей.

Она и без них все сказала.

– Тебя беспокоит тот убийца? – спросила она, выглянув золотым глазом из-под спутанных волос. – Он не первый и не последний. Меня тоже не раз пытались убить.

Потолок над нами был стальным, нержавеющим и натертым так, чтобы не отражать ничего, даже наших бледных силуэтов.

– Нет. Просто…

Я вспомнил, как перешагнул через тело Лукаса на пороге, как покатился вниз по лестнице и сбил дыхание. Точно так же я катился по лестнице черного храма в Актеруму, приземлившись в груду растерзанных тел и внутренностей, которые когда-то были моими товарищами. С мутного потолка на меня глазела отрубленная женская голова.

– …люди продолжают из-за меня умирать.

– Ты про солдат? – уточнила Валка.

– Да.

Она надолго умолкла.

– Хотелось бы мне сказать, что наши охранники были последними, – произнесла она наконец, – но это не так.

– Завтра еще кто-нибудь погибнет, – сказал я.

– Да, – согласилась Валка.

– Это уже чересчур. Хватит.

– Как ты обычно говоришь? Только вперед, только вниз?

– Ни направо, ни налево, – пробурчал я, не сводя глаз с потолка и одинокой тусклой лампы посередине.

– Когда-нибудь все закончится. – Валка тронула сухой рукой мою щеку. – Обещаю.

Мы немного полежали в тишине.

– Это не может длиться вечно, – заверила она.

– Но когда? – адресовал я вопрос лампе. – Когда все это закончится?

– Когда закончится, – выдохнула Валка. – Ответа никто не знает. Но вечно продолжаться не будет. Война, сьельсины… Дораяика рано или поздно помрет, если не в бою, так от старости.

– А вдруг не помрет? – Я посмотрел на нее, вспомнив ползучий ужас, вылезший из раненой плоти Бледного Пророка. – Он… не такой, как все. Он не… – Я чуть не сказал «человек». – Нормальный.

Валка поняла, что я имею в виду.

– Адриан, ничто не вечно. Война закончится.

– Но какой ценой? Ценой наших жизней?

– Может быть. – Она крепче прижала руку к моей щеке. – Может быть. Но если продолжим бороться – то победим.

– А если я уже не могу бороться? – спросил я. – Валка, тот убийца почти одолел меня, там, на лестнице. Я уже не могу драться так, как прежде. Я не тот, что был.

– Не тот, – согласилась она. – Ты прав. Тот мальчишка с Эмеша давно умер. Мужчина, который его заменил, нравится мне гораздо больше.

– А если мы завтра погибнем? – мрачно спросил я.

– Мы уже не раз были в такой ситуации, – заметила Валка. – Это не значит, что нужно все бросить.

Она осторожно выпуталась из моих объятий и села:

– Пойду сполоснусь.

Я удержал ее, не желая отпускать. Поцеловал волосы. Ноздри наполнил запах ладана и сандала.

– Адриан, – ласково сказала она, – нас скоро придут искать. Либо центурион, либо пилот. Мы и так слишком задержались.

Понимая, что она права, я отпустил ее, лишь слегка разжав руку. Сидя на краю матраса, Валка посмотрела на меня с грустью в глазах, хотя и улыбалась. Ее темная помада размазалась по щеке, и я подумал, что и на мне наверняка остались следы. Машинально вытерев лицо, я увидел, что так оно и было.

– Не вини себя, – сказала Валка и повторила: – Ты не бог. Даже с твоим даром ты не в силах все контролировать.

– Я вообще ничего не могу контролировать, – ответил я. – Хоть с даром, хоть без.

После Эуэ я ни разу не смог воспользоваться своим тайным зрением, сколько ни пытался. Валка знала об этом; не было необходимости ей напоминать.

– Мы всецело зависим от воли императора.

– Между вами с императором что-то случилось? – спросила Валка.

Я не отваживался даже пошевелиться. Я провел в фуге все шесть лет, что мы летели с Картеи, и страх перед повсеместной слежкой и паранойя никуда не делись. «Ашкелон» все это время находился в руках имперских агентов, и у его металлических стен наверняка оставалось множество ушей.

– Ничего, – ответил я, но кивнул.

Валка кивнула в ответ, кажется понимая. Левый уголок ее рта дрогнул, и она крепко сжала левую руку. Я знал, что она обратилась к своим имплантам, тем самым потревожив фантом урбейновского червя.

– Rea skall vae saker, – сказала она.

«Должно быть безопасно».

– Не в этот раз, – помотал я головой.

Она резко встала и подошла к узкой дверце нашей отдельной ванной. Приподнявшись на локтях, я сел на краю кровати, чтобы лучше видеть ее лицо в зеркале над умывальником. Она брызнула на полотенце из какой-то черной бутылочки и принялась стирать помаду и черную тушь с ресниц.

– Адриан, мне невыносимо видеть тебя таким, – сказала она. – Прекращай.

Я не мог ей ответить. Нечего было ответить.

Мое молчание заставило Валку отвлечься от зеркала. Не одеваясь, она прильнула к двери, держась за татуированное плечо другой рукой. Она долго смотрела на меня, чуть наклонив голову. Золотистые глаза покосились на дверь, словно ожидая, что та откроется либо за ней раздастся кашель подсматривающего в замочную скважину.

– Давай сбежим, – пораздумав, предложила она.

У меня закружилась голова; я как будто рухнул в глубокую воду и потерял ориентацию. Одно дело рассказать ей о встрече в Ротсмуре и тайнах, которые я поклялся хранить, рискуя быть подслушанным. Совсем другое – вслух рассуждать о бегстве и государственной измене. Сердце подскочило и застучало где-то в глотке, как будто слилось с языком, и я не смог выдавить ни слова, хотя открыл рот.

Как выплыть наверх? И как двигаться вперед?

Если слова Валки были записаны и услышаны недоброжелателями, то мы уже были обречены. Любой агент императрицы, Александра или Капеллы, услышав такие разговоры, мгновенно побежит жаловаться императору. Несмотря на свою откровенность в Ротсмуре, отправляя меня в эту безымянную систему, Вильгельм ясно дал понять, что я для него лишь инструмент. Фигура посильнее пешки – слон, ладья или конь. Я передвигался по лабиринту по его воле, чтобы объявить шах Бледному королю.

– Не получится, – ответил я.

– Придется, – настаивала Валка.

– Слишком поздно.

У нас была возможность сбежать на Колхиде или даже до Колхиды, но тогда нас связывали по рукам и ногам долг и скорбь.

– Никогда не поздно, – сказала она, протирая полотенцем нижнюю губу. – Сваливаем, как только выполним задание.