"Пожиратель солнца". Компиляция. Книги 1-7 - Кристофер Руоккио

– Экстрасоларианский «Странник», – сказала Валка. – Возвышенные тоже здесь.

– Земля и император… – вырвалось у пилота. – Бросаем миссию?

– Нет, – ответил я и встал у пилота за спиной, на самом носу, под алюмостеклянным колпаком. – Это ничего не меняет. У нас есть приказ, и мы знали, что придется преодолевать серьезную оборону. Люди, сьельсины, химеры… какая разница?

Пока мы летели, Лин и его легион приблизились к системе на пять световых дней. Менее двух часов на полной варпенной скорости. Достаточно было просто телеграфировать, и он тут же явится с десятком кораблей и тысячами бойцов.

– Никогда их не видела, – призналась пилот, – этих «Странников».

– Мы на одном летали, – ответила Валка, к ужасу пилота и старшего центуриона Шарпа.

– «Ад пуст! Все дьяволы сюда слетелись!»[131] – процитировал я и болезненно осклабился.

Мы знали, что сьельсины в сговоре с экстрасоларианцами, еще с битвы на Эринии, но мне не доводилось видеть «Странника» в компании сьельсинской скианды.

Впечатление было жуткое.

– Можете сфокусироваться на «Страннике»? – спросил я.

Меня вдруг охватил страх, и я настороженно склонился над монитором пилота.

– Адриан, это не «Демиург», – бросила Валка, не поднимаясь с кресла.

Она в точности прочитала мои мысли и была права. Я подошел, и она показала мне укрупненное изображение. Корабль был черным и большим, почти как устрашающее судно Кхарна Сагары, но это определенно было другое судно. «Демиург» щетинился башнями, антеннами и скульптурами людей и богинь, расставленных по укреплениям, словно армия. Корабль Сагары был ужасающим произведением искусства.

Этот же был гладким, как стеклышко; каждая блестящая пластина его корпуса была черна, как беззвездный космос, контрастируя с ледяной луной позади. На моих глазах луна повернулась к нам краем гигантского двигателя – настоящей железной горы.

Четверо на нашем мостике затаили дыхание, и я как будто почувствовал безмолвную тишину, царившую двумя палубами ниже, где сто солдат крепко сжимали оружие в ожидании приказа.

– Входим в атмосферу! – объявила пилот, когда корабль затрясся. – Семнадцать минут до приземления.

Супрессионное поле принимало на себя основные колебания атмосферы при вхождении, но я все равно инстинктивно схватился за петли.

– Приведите людей в полную готовность, – скомандовал я старшему центуриону, извернувшись, чтобы хлопнуть его по плечу.

Шарп качнул головой и ушел, стуча каблуками по металлическому полу.

Края иллюминатора озарились золотым огнем. Поля Ройса принимали на себя удар атмосферы, излучая слабое мерцание, которое можно было заметить с земли. Но опаснее был шум, грохот, подобный раскатам грома. Но экстрасоларианская фактория находилась в милях от нас, к северу от экватора, а остальная территория планеты была необитаема, пустынна, как бесплодные болотистые низменности Эуэ. Над головой мелькнула зеленоватая тундра. Я не выпускал из рук петли. Мир снова перевернулся, восстановил правильное положение относительно иллюминатора. Теперь нехоженые дебри неслись под нами. «Ашкелону» предстояло недолго лететь. Нужно было лишь проскочить над высшей точкой небесной сферы, как плоский камушек по воде, и задержаться на нужной высоте достаточно долго, чтобы отряд Шарпа и мы с Валкой могли десантироваться и градом обрушиться на крепость внизу.

– Как только мы все спрыгнем, телеграфируйте «Буре». Предупредите о вражеской флотилии.

– Есть, милорд! – отозвалась пилот, не отвлекаясь от штурвала и панели управления.

– Ждите моего сигнала.

Не слушая ответа, я развернулся и постучал по спинке кресла Валки, зовя ее за собой. Машинально взглянул на терминал. Меньше пятнадцати минут до цели. Я поспешил за Квентином Шарпом, свернул направо и спустился по крутой винтовой лестнице на два уровня вниз, в трюм. Корабль трясло; стоял монотонный вой, и солдатам приходилось перекрикивать его. Натянув на голову эластичный капюшон, я ненадолго задержался, заправляя выбившуюся черную прядь под бронекомбинезон.

Солдаты уже надели шлемы и выстроились в пять шеренг по двадцать человек вдоль проходов, ранее сделанных между ящиками с амуницией. Сейчас эти ящики были пусты. Копья собраны, дисрапторы прицеплены к поясам, патронташи надеты. У каждого Драконоборца – и у меня – была репульсионная сбруя, застегнутая за плечами и на талии. Эти устройства позволяли управлять снижением, парить в воздухе, не падая, по той же технологии, что обеспечивала взлет и посадку бескрылым аппаратам, фаэтонам и грузовым платформам.

– Все готово, милорд! – воскликнул Шарп, перекрикивая воющее судно.

Я посмотрел на сигнальный фонарь справа от рампы. Он ожидаемо горел красным. При прибытии к цели свет должен был смениться на синий. Только Шарп до сих пор не надел шлем.

– Не первый раз? – с беспокойством спросил он меня.

Я не сразу сообразил, что это вопрос.

– Четвертый! – ответил я центуриону.

Последний раз это было на Комуме. Я не стал уточнять вслух, потому что тогда я был на добрую сотню лет моложе.

Ответ удовлетворил центуриона, и он ударил себя в грудь:

– Ваша амуниция у Стаса! Он впереди, в первой шеренге!

Чтобы не повышать голос, я жестами просигналил, что понял, и протиснулся вперед. Драконоборцы постарались расступиться, но пространства между ящиками не хватало, и получилось только хуже. Хорошо, что у нас с Валкой была своя каюта, и в этом, пусть и коротком, путешествии нам не пришлось ютиться в трюме или кают-компании. Солдаты были набиты здесь как сельди в бочке. Не позавидуешь.

Стас был одним из декурионов Шарпа, с двумя отличительными красными полосками на маске под левым глазом. Гоплит повернулся ко мне и без разговоров сунул руку в ближайший ящик, вытащив длинный брезентовый сверток.

– Милорд, Квент распорядился выдать это вам! – крикнул он.

По-прежнему не желая кричать, я хлопнул младшего офицера по плечу и взял сверток, сразу расстегнув кожаный ремешок. Я решил не носить саблю на корабле. Она была слишком длинной и рисковала зацепиться за узкие дверные рамы «Ашкелона», вентиляционные решетки или бронзовые трубы, коих на стенах и потолке было великое множество.

– Трофейная? – спросил Стас, но от моего грозного взгляда прикусил язык.

Это была сабля, которую я втащил на «Ашкелон» в час отчаянного бегства с Эуэ. Сьельсинская сабля. Пока мы жили на Колхиде, родственники Имры сшили мне ножны из кожи ската, которых вдоволь водилось в местных морях, и обвязали черно-красными нитями. Я также заказал у них черную кожаную перевязь с серебряной застежкой, чтобы носить огромный клинок за спиной.

Трофей пробуждал мрачные воспоминания, но я не решался избавиться от него, как избавился от клинка, что мой двойник вложил мне в руки. Сабля попала ко мне в тот же момент, когда я отыскал скорлупу Тихого, и я считал ее чем-то вроде приданого к подарку