"Фантастика 2026-169". Компиляция. Книги 1-31 - Алексей Аржанов

У тебя был шанс, брат, – подумал он тогда, склоняясь и пряча глаза. Теперь вот нет. Я всегда знаю, чего хочу. Я хочу Олимп – и он будет моим. Хочу Геру – и получу её. Неважно, что не в жёны. Когда я отниму ее у тебя и сделаю своей наложницей, когда она будет кричать подо мной и рожать от меня – я восполню своё ожидание.

А что придётся немного подождать, пока ты согреешь мне трон… ничего. Царь должен уметь ждать очень хорошо. Теперь только нужно чтобы ты поверил, что я никогда не поднимусь против тебя. Чтобы у тебя – а теперь я знаю, как ты действуешь, лжец и вор! – не было желания ударить меня в спину.

Настоящему царю, кроме всего прочего, нужно быть очень осторожным.

Капли вина дробно стучат о пол – из опрокинутого кубка. Каждая – наполнена ненавистью. Льются через край морской водой, падают памятным жребием – памятным унижением: швырнули царство, как псу – кость …

Можно ли ненавидеть того, кто подарил тебе царство? Легко – когда ты понимаешь, что всегда будешь вторым.

Он долго ждал. Довольствовался морским миром – хоть какой-то трон. Деметрой вот тоже довольствовался – в конце концов, есть ещё и нимфы, и смертные. Восхвалял брата на пирах – чуть глотку не сорвал, пока всем доказывал, какой его брат мудрый, как чудесно правит, как никто не осмелится выступить против него… Наблюдал за трепыханиями Посейдона – тот сговорился с Прометеем и решил строить заговоры. Потом забавлялся пророчеством: «Тебя свергнет сын» – которым приложили Старшего Мойры. Хмыкал, думал: вот и хорошо, что не брат. Пожалуй, если бы у меня был в пророчестве брат – я бы его скинул в Тартар. Или их обоих. А ты, о брат мой, даже не озаботился тем, чтобы избавиться от наследника… хотя ведь у тебя уже есть сын, просто ты о нем не знаешь, а я вот – Владыка Морской – знаю, что такое Ифит-кифаред.

На какого бы из твоих сыновей ставку сделать, о мой ненавидимый брат? Пожалуй, сделаю на обоих. Выдам Персефону за твоего младшего. Сведу покороче знакомство со старшим – и мы посмотрим, скоро ли мне удастся получить Олимп.

…получить Олимп вышло как-то неправильно. Ненавистный Старший швырнул правление сынку – получи, мне оно и не надо! Сынок-Ифит оказался еще хуже: он вовсе не стал бороться за власть. Продал за глупую клятву: не преследовать их с Герой. Как будто Зевс собирался сам – преследовать.

Найдется кому. И без прямых приказов найдется.

Трон, к которому так тянулся, за которым так гнался, прыгнул в руки без малейших усилий. Ешь власть полной ложкой, Владыка. Не обляпайся только. А нам не надобно.

Иногда от этого хотелось хохотать – до ихора раздирая хохотом горло: Лисса, что ко всем потомкам Старшего, на кубок вина заходила? Иногда – хотелось скрежетать зубами.

Можно ли ненавидеть того, кто отдал тебе владычество? Легко. Когда ты хотел взять это владычество сам – не из чужих рук.

Зевс передёрнул плечами. Заново наполнил чашу, вдохнул аромат вина – тот показался далёким, тусклым, будто неважным отголоском.

Не то. Не так.

Прежде казалось – дотянись до Олимпа, и всё станет правильным. Таким, как он представлял себе всё детство… всю юность. Таким, как виделось в снах: вот золотой трон, на нём – великий Владыка, мудрый и милосердный, и глаза подданных полны почтительного обожания, и на земле не утихает дым с алтарей – все усердно славят золотой век. И жена рядом – надменная, златоволосая красавица, полыхает ревностью, но разве может Владыка не раздаривать взгляды молоденьким нимфочкам? Вон, тешут взоры, вьются…

Мечты тянули, манили, липли – будто золотая паутина. В конце концов, он был не хуже брата. Братьев (хотя кто считает Посейдона соперником? Черногривый был просто шутом, и он не смог бы править).

А тут – словно Пряхи запутались в нитях, жребии перепутали. И царствование неправильно началось. Вор наигрался и вышвырнул власть в лицо брату – и нырнул в воды Стикса. Непобежденным и несвергнутым – потому что по-настоящему свергают так, как свергли Крона. Как Посейдона…

Зевс поморщился, провел пальцами по горлу. Вспомнилось ощущение – мгновенное и острое – проигрыша. Бессилия.

Брат опять сделал что-то, чего он бы – не смог.

Как победить Крона. Или не истребить наследника, который должен тебя свергнуть. Отдать сестру в жены к смерти, отдать трон… отдать себя самого за мир – и нарушить клятву Стиксом, и стоять, и смотреть как победитель.

Можно ли ненавидеть того, кто преступил клятву и ушёл в чёрные воды? Легко. Когда память о нём не тонет ни в каких водах рек.

Громовержец сделал глоток вина – смыть горечь не удалось. Проклятый старший не оставлял и в правлении. Маячил вечным призраком – в шепотках подданных, в воспоминаниях («А вот Климен правил иначе!»), в окаменевшем, изумрудном взгляде дочери – «Я его жена!» Дотягивался из Стикса, скотина, – и отравлял жизнь как раньше, нет, хуже, чем раньше, потому что нет большего позора – проигрывать призраку, памяти, тому, кто не вернется.

И вино на пирах кислило, песни оборачивались проклятиями, как только в них мелькала привычная тень, и иногда Зевсу казалось: это к нему скоро заявится Лисса-Безумие. Ухмыльнется, скажет: «Ну что, признай уже. Он – лучший правитель, и лучший муж, и лучший брат. Он лучше тебя. Во всем лучше. Что скажешь на это?».

– Он не вернется.

Сказал не Лиссе – самому себе. Глядя как брат кивает на прощание, отворачивается и уходит из зала на горе Офрис. Прости, брат. Будет – или ты, или я. И я не дам тебе вернуться, Старший. Потому что настоящие цари должны вовремя истреблять опасности.

Ты украл у меня – трон, жену, славу… Я заберу у тебя даже память. Разрушу твои алтари и храмы. Заставлю аэдов петь другие песни. Обращу в прах всё, что ты сделал – потому что только так и можно бороться с призраками, отравляющими тебе жизнь.

Наверное, это будет непросто – найти тебя после Стикса, о мой великий, о мой мудрейший брат. Но я очень постараюсь. Прости, Старший, я не могу тебе позволить – вернуться в бессмертие. Не знаю, кто тебя скрыл после того, как