Фантастика 2026-48 - Svetlana Zorina

нужно Каме. Ангама из аллюгина и марр приближается к юному солнцу, создаёт как бы свою «наому», а из неё – тонкие тела… Но не для существ из плоти и крови, а для каменного царства. Нафф, как известно, больше тяготеет к тонкому телу, чем к плотному, и если Кама попадёт в то время, созданные эйрами души достанутся каменным существам, а не тем, чьи тела были сделаны гинтами и линнами. Нафф в камне засыпает, но если у изваяния есть тонкое тело, она не заснёт. Итак, образы, что хранятся в аллюгине Камы, воплощаются в камне, и Эрсу заполняют живые статуи. Вечные, неуязвимые. Возможно, они будут изменять форму. Ведь марр, которого в Каме предостаточно, обладает разрушительной силой. Идёт постоянная борьба созидательной силы аллюгина и разрушительной силы марр. Так что время от времени жёсткие структуры будут взрываться и менять очертания.

– Но ведь тогда…

Гинта не договорила. Озеро было спокойно, но девочке казалось, что хаос, недавно отражавшийся на его поверхности, уже обрёл реальность и плотным кольцом сжимается вокруг маленькой пещеры. Сейчас раздастся оглушительный гром, гора расколется, и сквозь трещину в стене они увидят совсем другой мир… А может, они и не успеют ничего увидеть. Так даже лучше.

– Настоящее и будущее зависят от прошлого, – помолчав, сказала Айданга. – И если прошлое изменится…

– Она не должна туда попасть, – прошептала Гинта. – Надо что-то сделать. Айданга, ты говоришь, она боится…

– Она боится белой звезды. Это единственное, что я сумела понять. И ещё я знаю одно пророчество. Очень древнее. Камаиты передают его своим ученикам. «Этот мир может спасти та, что погибла в далёком прошлом. И тёмный бог примет бледную богиню в свои объятия».

– Очень туманно.

– Да, но больше я ничего не могу узнать. Богиня не желает говорить об этом. Со мной.

– Ты хочешь сказать, что кто-то может узнать больше тебя?

– Моя сила не так уж и велика. Я могу только просить богиню, а история знает служителей Камы, способных заглядывать ей в душу, читать её мысли. И даже внушать ей.

– Сейчас таких нет, – покачала головой Гинта. – Ведь ты лучшая из всех камаитов Сантары.

– Из всех сантарийских камаитов, – поправила инкарна и сделала многозначительную паузу.

– Но валлоны вообще не служат Каме…

– Человек порой и сам не знает, какой силой он обладает. А валлоны… Они же уродуют своих детей! Сколько они в себе загубили. Они стараются развивать нум, но никак не могут понять, что этого недостаточно.

Много лет назад я принесла в эту пещеру девочку-валлонку. Ей было лет пять, не больше. Она умирала. Единственная дочь уже немолодых родителей. Они приехали из Эриндорна… Да-да, из Эриндорна. Её отец был чуть ли не абеллургом. Во всяком случае, эта семья жила в Верхнем городе. Девочка была смертельно больна, и никто не мог ей помочь. Представляешь, в каком отчаянии были родители, если осмелились привезти её сюда и отдать в руки сантарийской колдуньи. Разумеется, они сделали это тайно. За такое могут казнить. Сначала они показали её нескольким нумадам-самминам, но те сказали, что слишком поздно. У девочки была тяжёлая болезнь крови, причём очень запущенная. Родители напрасно потеряли много времени, пытаясь вылечить её у валлонских врачей. Нумад-саммин Умарат, которого тогда считали лучшим врачевателем в Ингамарне, посоветовал им обратиться ко мне. Он сказал: «Лечить её уже поздно, но если вы хотите спасти ей жизнь…» Ты же знаешь, к камаитам обращаются в самую последнюю очередь. Вообще-то я не имела право это делать. Таких детей положено оставлять в храме Трёхликой. Кама ничего не делает бескорыстно. Спасённые ею должны принадлежать ей. Только ей и никому больше. Я объяснила это родителям девочки, но они наотрез отказались оставить её здесь. А мне следовало отказать им в помощи, но… Я посмотрела на неё…

Айданга печально улыбнулась.

– Я бесплодна, как и все служители Камы. Меня сроду не привлекали мужчины, а дети только раздражали. Во мне никогда не просыпался материнский инстинкт, но… Вряд ли я смогу объяснить, что я почувствовала, когда посмотрела на эту девочку. Она была очень слаба и не могла стоять на ногах. Отец посадил её возле алтаря, у подножия богини. И статуя начала светиться! Всё сильнее и сильнее… Волосы девочки сияли, как чистое серебро, и сама она словно излучала свет. Она была такая бледненькая, прозрачная. Как нежный белый цветок, который вот-вот совсем поникнет… Родители её увидели, что статуя засветилась, и смотрели на меня испуганно. А я поняла, что по сути девочка уже принадлежит богине. Я спросила, когда она родилась. Они сказали – в восьмой день восьмого тигма второго летнего года. Этот день… Я хорошо его помнила. Через каждые пять лет Кама оказывается между солнцем и Танхаром – в середине лета и в конце Великой Ночи. Два раза в цикл. Причём в конце Великой Ночи все три ангамы находятся очень близко друг у другу, и это чревато катастрофами. Особенно если это Ночь Камы. В середине лета подобное расположение ангам ничем не грозит, но… В том цикле случилось нечто странное. Каму и Танхар сотрясали взрывы. Особенно досталось чёрной ангаме, но на поверхности бледной луны тоже произошло резкое смещение слоёв. Либо какой-то мощный импульс из глубин Энны повлиял на Танхар, а он в свою очередь – на Каму, либо что-то повлияло на них обоих. Позже я выяснила, что причиной взрывов на Танхаре и на луне была вспышка белой звезды в созвездии Ллир, только вот я до сих пор не поняла, почему вспышка далёкой звезды так напугала Трёхликую. Тогда я поняла лишь одно – то, что девочка связана с богиней с самого рождения. Я ещё раз повторила свою просьбу оставить её здесь, в святилище Трёхликой. По-моему, отец уже начал колебаться, но мать закричала: «Нет! Это всё равно что потерять её! Служение демонице – слишком большая плата за жизнь! Я не отдам свою дочь злобной Арне, не погублю её душу!» Ты же знаешь, валлоны признают только одного бога. Страх перед демонами и сантарийскими колдунами застилал разум этой женщины. Она уже жалела, что пришла сюда, и я поняла – её мне не убедить. Эти двое уже, можно сказать, смирились со своей потерей. Отец взял девочку на руки, а я… Я не хотела на неё смотреть и всё-таки не выдержала, посмотрела. А потом подошла и забрала