Фантастика 2026-48 - Svetlana Zorina

– С тобой – всё, что угодно. Если учесть твою тягу к приключениям.

– Не бойся за меня, – Гинта взяла деда за руку. – Когда-то я вошла в заброшенное святилище на берегу Наугинзы. Я ещё не знала, почему меня туда тянет. С тех пор многое прояснилось. Ты же знаешь, кто я… Пора покончить с древними проклятиями.

– С одним ты уже покончила, – грустно улыбнулся дед. – Боги, ты ещё так юна… Ну почему судьба выбрала тебя? Единственного, кто у меня есть. Почему ты не обыкновенная девочка, которая сначала играет в куклы, потом мечтает выйти замуж… Которая всегда была бы рядом со мной. У меня отняли Синтиолу, а теперь уходишь и ты…

– Я всего лишь ненадолго уезжаю в другой мин, а ты сокрушаешься так, будто я собралась отправиться на самую далёкую ангаму или спуститься в царство Ханнума. Всё будет хорошо, вот увидишь. Попроси кого-нибудь из мангартов присмотреть за святилищем.

– Ничего, скоро приедем, – время от времени повторял Таввин.

Дорога явно утомляла его. Для Гинты же эти пять дней были полны впечатлений. Ингамарна – край дворцов и небольших, уютных посёлков. Города Гинта видела только во сне, когда перед ней оживали картины её прошлой жизни. После этих снов обычно оставалось смутное чувство тревоги и страха. И Гинта радовалась, что ей довелось родиться здесь, в тиши лесов. Когда-то Диннувир бежал сюда в поисках места, где никто не мешал бы ему работать. Своим великим искусством он преобразил этот край. И жил здесь, наслаждаясь тишиной и покоем.

Нынешние сантарийские города лишь отдалённо походили на древние. Это было что-то вроде больших посёлков, и царившее на их улицах оживление нисколько не раздражало Гинту. Ей особенно понравился главный город Зиннумарны Сандин, где преобладали постройки из зиннурита. Их золотые и серебряные крыши сверкали на солнце среди светлых зарослей лунда. Чем ближе подъезжали к центру Сантары, тем больше чуждого и непривычного замечала Гинта в облике и самом духе городов. Чёткая, угловатая планировка улиц, до одури однообразные фасады домов, ровно подстриженные кусты – всё говорило о господстве валлонских традиций и вкусов. То же можно было сказать и о моде. Даже сантарийцы одевались на валлонский манер. Правда, Гинта далеко не всегда могла определить, где тут сантариец, а где валлон. То и дело встречались смугловатые, но светловолосые люди, а ещё чаще – белокожие, почти как валлоны, но с чёрными сантарийскими волосами. Особенно пёструю картину являла собой детвора. Гинта заметила, что все говорят на какой-то странной смеси валлонского и сантарийского, хотя, безусловно, этот смешанный язык больше походил на валлонский.

В каждом городе были постоялые дворы, но дядя Таввин предпочитал останавливаться на ночлег в каком-нибудь частном доме. Узнав, что путники едут из Ингамарны, хозяева неизменно спрашивали, не доводилось ли им видеть знаменитую нумаду Гинту, которая вырастила в Улламарне лес, укротила божественного зверя и с его помощью одолела колдунов из древнего города в пустыне. Гинта попросила дядю не говорить, кто она такая. Пока лучше оставаться в тени. Все дороги ведут в Эриндорн… Но не обязательно въезжать туда с помпой. Особенно если хочешь разгадать кое-какие тайны.

Гинту забавляло то, что в песнях о западном походе и чудесах в Улламарне её называли красавицей и сравнивали то с лунной богиней, то с хозяйкой лесов Гинтрой.

«Если бы этим людям сказали, что я и есть та самая Гинта, – думала девочка, – они бы просто не поверили. Мне, конечно, ничего не стоит это доказать, но они были бы ужасно разочарованы. Лучше уж пусть представляют меня такой, какой им хочется меня видеть. Может, это и для меня лучше? Пусть они верят, что я красавица. И пусть их вера поможет мне действительно стать красивой. Даже боги нуждаются в чьей-то любви и восхищении. Потому и приходят обычно к тем, кто в них верит. Являясь к нам, божество принимает тот облик, который мы хотели бы увидеть. Который мы уже нарисовали в своём воображении. Создав образ и полюбив его, можно даже вдохнуть в него живую душу. А я и сама не знаю, кого люблю. Кто он такой? Что за душа обитает в этом прекрасном теле? Может быть, я придумала его… Кто бы ты ни был, я люблю тебя. И я верю, что ты так же хорош, как и красив».

Каждый раз чуть ли не половина ночи уходила на разговоры с хозяевами, а наутро Гинта чувствовала себя невыспавшейся. Неудивительно, что в конце пути, перед самым Валлондорном, её одолел сон. А когда она открыла глаза, ей показалось, что она парит над серебряными кронами лундов, а навстречу ей из призрачной голубоватой дымки выплывает белый дворец, сотканный из света и облаков.

Гинта села, выпрямилась и стряхнула остатки сна. Всё встало на свои места, но дворец по-прежнему висел где-то между небом и землёй. Повозка мягко катилась по дороге среди огромных лундов. Гинта видела только деревья и небо. И белый дворец. Она приняла бы его за причудливое облако, если бы не выглянуло солнце и не осветило его высокие шпили. Они вспыхнули, словно тонкие язычки светлого пламени. Как будто солнечные лучи, хлынув с небес, застыли и обратились в серебро, на время оделись материей, чтобы связать небесное и земное…

– Что это? – спросила Гинта.

И Таввин ответил:

– Эриндорн!

Светлана Зорина

Глаза тьмы

Глава 1. Айнагур.

– Это всё из-за тебя, проклятый сын леса! Зачем я только взял тебя во дворец! Никого из вас и на десять скандиев нельзя было подпускать к Эриндорну!

– Господин, я...

– Это ты забил ему голову своими дурацкими сантарийскими сказками!

– Но господин, Пресветлый сам велел мне рассказывать, – оправдывался слуга.

Разгневанный абеллург нависал над хрупким сантарийцем, словно гигантская хищная птица над маленьким полевым зверьком.

– И вот теперь эта девчонка здесь! Да, она из тех, кто добивается своего… Сразу спелась с дочерью Ильманда. Я уверен, она что-то замышляет. Зачем её только пустили на площадку!

– Но господин, по закону во время Эрнадий любая девушка имеет право выступить перед богом…

– Он всегда презирал ваше подлое племя! Кто бы мог подумать, что ему захочется видеть среди своих абельмин эту тощую чернявую дикарку из северных дебрей!

– Она аттана, господин, –