Белая птица над темной водой - Екатерина Витальевна Белецкая

уже и не помню, в каком, а детей своих у неё было, кажется, десять. И куча внуков. Про свои метания на Апрее она вспоминала тогда со смехом — вон, мол, какая молодая дура была. А жизнь вот как повернулась. На самом деле она не детей не любила, а давление — и вот чего, а этого самого давления на Апрее было с излишком. И ей это не нравилось. Как и многим другим. Но одно дело — когда что-то не нравится, и ты возражаешь и борешься, а другое — когда тебе не нравится, и ты ворчишь и сердишься, но всё равно делаешь всё, что указано.

— И они там все вот такие, как эта Женя? — спросила Бао.

— Не все. Женя еще была бунтаркой. А подавляющее большинство жителей Апрея очень и очень сговорчивое, — Ит вздохнул. — Апрей — это мир Сонма, и это мир Даарти. Тлен просто обязан там быть, и я уже боюсь даже представить себе, чем это может для Апрея обернуться.

Бао задумалась. Взобралась на спинку кресла, села напротив Ита, и вздохнула.

— Может быть, там всё будет не так, как было до того? — спросила она с надеждой. — И потом, знаешь… я вот подумала… тот же Окист взять, на котором мы жили. Ит, тебе не показалось, что Тлен там дал людям некие возможности, которых у них не было раньше?

— Показалось, — кивнул Ит. — Свобода. Любая планета такого уровня — это, в некотором смысле, тюрьма. Ты находишься под постоянным наблюдением, которое мягко и ненавязчиво окружает тебя со всех сторон. Оно незримо и неосязаемо, оно как воздух, которым ты дышишь. Ты частенько об этом забываешь, но… — Ит прищурился. — Но ты вынужден корректировать своё поведение, основываясь на том, что тебя никогда и нигде не отпустит «глаз бога». Да, да, Скивет в какой-то период так называли. Мы, когда жили там, платили немалые деньги за ограничение отслеживания, между прочим. Понимаешь?

— Ещё бы, — покивала Бао.

— И вот на Окисте появляется Тлен, — продолжил Ит. — Ты заметила одну забавную деталь? Люди бегом бегут в слепые зоны, не смотря на опасность, и почему же они это делают? Там нет Скивет! Вездесущий Скивет там слеп и глух, тебя не видят, ты — свободен! Эти люди не знают, что их преобразовал Тлен, они не знают ничего о происходящем, они живут свои обычные жизни, и в этих жизнях, как выясняется, отчаянно не хватает вот этого глотка свежего воздуха, этого отсутствия постоянного взгляда за спиной. Как ты думаешь, что они делают на той же пустоши, неподалеку от посёлка?

— Я знаю, что они там делают, — дёрнула хвостом Бао. — Они напиваются, и занимаются любовью. Могут немного подраться, если очень пьяные. Больше ничего.

— Что и требовалось доказать, — кивнул Ит. — Они не нарушают закон, не совершают преступлений. Они просто хотят побыть одни, без надзора, без контроля, без общества «глаза бога», который, несомненно, создан во благо, вот только блага они уже переели. И пусть эта свобода будем падением в грязную лужу на пустоши, но это будет твоё падение, и твои последствия, и никакой Скивет не вызовете к тебе медиков, чтобы немедленно полечить коленку, которую ты ободрал.

— Кажется, я понимаю, о чём ты, — сказала Бао. — Продолжай.

— Мы жили в мирах второго уровня, и, знаешь, я люблю двойки, — признался Ит. — Они несовершенны, порой жестоки, порой глупы, но… там жива ещё свобода. Бесценная штука, которую миры более высоких уровней не могут себе позволить. В двойке, с её несовершенной, но при этом неискаженной этикой, ты можешь выйти на улицу, и тебе могут втащить за то, что у тебя длинные волосы… а ты можешь втащить в ответ, потому что твоя голова — это твоё дело. И после этой драки или потасовки никого не осудят и не посадят, наоборот, есть шанс помириться с обидчиками, и пойти вместе пить пиво.

— Ты ходил, — Бао не спрашивала, она утверждала.

— Не я, — покачал головой Ит. — Скрипач ходил. На Терре-ноль, в один из визитов к Берте, мы тогда ещё женаты не были. Понимаешь, такая свобода, она, конечно, палка о двух концах, кто бы спорил, но, если честно, лучше она, вот такая, чем Скивет.

— Или Авис, которая нас сейчас слушает, — с упрёком произнесла Бао. — Ведь слушает же, да?

— А куда нам от неё деваться? — пожал плечами Ит. — Мы заперты в крошечной клеточке, висящей в пустоте, и снабженной личным «глазом бога», от которого нам не спрятаться и не скрыться.

— Я могу снять наблюдение, — сказала Авис.

— Не верю, — тут же ответил Ит. — Ты можешь сказать, что ты его сняла, но мы не может подтвердить это, как факт. Просто принять за правду, но не более.

— Можешь, — тут же возразила Авис. — Если хочешь, я открою доступ к ядру, и ты сделаешь всё сам.

— Уж точно не сейчас, — ответил Ит. — Нет, Авис. Нет. Спасибо, но нет.

— Почему? — спросила Авис.

— Потому что, во-первых, ни рыжему, ни мне нечего скрывать, и, во-вторых, перед нами стоит слишком серьезная задача, — ответил Ит. — Сейчас не до свободы. И не до личного. Вообще ни до чего.

— Это печально, — заметила Бао.

— Почему? — спросил Ит.

— Потому что это не жизнь, — Бао понурилась. — Вы не живёте, Ит. Вы… как бы правильно сказать… вы существуете ради цели, которую поставили, и ради этих чёртовых больших систем. А мне казалось, что вам нравилось быть — собой. Даже когда вы на Окисте сажали цветы или гнали самогон вместе с Элин — вы были намного счастливее.

— Твоя правда, — согласился Ит. — Всё так и есть. Знаешь, а ведь когда-то мы действительно были счастливы. По-настоящему счастливы.

— Когда? — спросила вдруг Авис.

— Когда жили без взгляда, направленного нам в спины, — просто ответил Ит.

* * *

Расчет пути до Апрея много времени не отнял — Авис справилась с этой задачей за несколько минут, не прерывая беседы. В этот раз снова собрались в кают-компании, и стали обсуждать детали будущего посещения, причём детали эти вписывали сейчас в легенду, которую