"Фантастика 2026-50". Компиляция. Книги 1-22 - Юлия Александровна Зонис

малейшей трещинки — при одном взгляде на них становилось понятно, что вскарабкаться здесь наверх не было ни малейшего шанса. Я услышал скребущий звук и завертел шеей.

Некромант сидел на каменной плите в нескольких шагах от меня и чертил катаной какие‑то знаки на обломке песчаника. Или просто рисовал. Выглядел он так, будто спешить нам совершенно некуда.

Я сел, привычно потер затылок — скоро у меня там уже трудовая мозоль образуется — и сумрачно спросил:

— Что это было?

Некромант поднял голову.

— Это, Ингве, был Стаж. Стражи. Пограничники.

— И что вы с ними не поделили? Откуда вообще вы знакомы со средневековыми вояками? Или соврали насчет возраста?..

Интересно, как он может быть старше — я же сам видел его ребенком?

Иамен пожал плечами.

— Они тут поставлены не для того, чтобы стеречь меня. Или вас. Хотя, признаюсь, в кои‑то веки ваша разыгравшаяся фантазия принесла пользу. Я даже не думал, что так впечатлю вас упоминанием Ронсенваля. Притащить сюда Марсилия… Нет, хорошо, что они попросили только о помощи.

Я огляделся в поисках Тирфинга. Меч лежал рядом со мной.

— Если они стерегут не меня и не вас, чего им было надо?

Некромант поднял катану и ткнул ею в сторону выхода из ущелья.

— Там уже ничейная земля. Стражи стерегут выход из Мертвого Царства.

— Чтобы покойники не разбежались? — угрюмо поинтересовался я.

— Нет. Чтобы не сбежал их хозяин.

Помолчав, он добавил:

— Эрлик, еще будучи Альриком, когда‑то здорово насолил тому, кто впоследствии стал Стражем. Вот теперь мой родитель и расплачивается за предательство.

Ах да. Я вспомнил. Кажется, именно тогда нынешний Владыка Мертвых впервые сменил имя, и из Альрика Сладкоголосого превратился в Альрика Братоубийцу.

— А мы здесь причем?

Некромант неохотно ответил:

— Стражи не заметили разницы. Она сейчас между мной и моим папашей уже очень невелика. Он близко. Что плавно подводит нас к сути беседы…

Он швырнул катану мне под ноги.

— Пора вам исполнить обещание. Надеюсь, со мной вы поступите честнее, чем с беднягой Агни.

Я посмотрел на клинок. Ни одной крапинки серебра на нем не осталось. Ни единой точки.

Не глядя на некроманта, я пробормотал:

— Не думал, что вы так легко сдадитесь.

— По‑вашему, это было легко?

Я вскинул голову.

— Вы сами сказали — мы уже у выхода. Продержитесь еще немного…

И заглох.

Я же видел, как он дрался за каждый шаг. Я видел…

Некромант с неприятной усмешкой смотрел на меня.

— Ингве, вас погубит сентиментальность. Утешьтесь той мыслью, что я бы на вашем месте не колебался.

— Не сомневаюсь.

— Возьмите катану. Вы обещали.

Я поднял ржавый меч. Держать его в руке оказалось неприятно. Гнилое, чуждое. Не мое. Представляю, как отвратно было некроманту.

Я пересек разделяющие нас несколько шагов и остановился перед ним.

— Обычно, — мягко сказал Иамен, — это делают из‑за спины. Впрочем, я не настаиваю.

— Встаньте на колени.

Некромант с усилием сполз с камня. Встал, упираясь о землю руками, ссутулив узкие плечи. Шея выглянула из воротника… Хель, если бы он хотя бы держался прямо. Тенгши стояла не так. Но у некроманта уже не осталось ни сил, ни желания что‑то кому‑то доказывать… а, может, и никогда не было. Это же все поза, усмехнулся я. Внутренняя аудитория. Цветы и овации. Это я бы задрал подбородок, мешая палачу. Он — подставил шею.

Я опустил катану и отступил. Иамен поднял голову. Посмотрел на меня. Даже отвращения не было в его взгляде, даже ненависти, только усталость и огромное сожаление.

— Какой же вы, Ингве, все‑таки бесхребетный червяк.

— Да уж, до вашего хитинового панциря мне далеко, — огрызнулся я, чисто по инерции.

Бросил катану и отошел к лежащему среди камней Тирфингу. Сел, подтянул к подбородку колени.

Иамен перекатился на спину и лег, опираясь затылком об исчерканный им кусок песчаника.

— Надеюсь, — сказал он после минутного молчания, — у вас хотя бы хватит мозгов не тащить меня из ущелья, когда я потеряю сознание. Потому что Страж нас пропустил, и дальнейшее не в его власти, а притащите вы в мир совершенно другое…

— Можете не объяснять.

— Если могу не объяснять, что же вы еще сидите? По батюшке моему соскучились?

— Ага. Горю желанием с ним пообщаться. Особенно за жестянку с ваксой.

Иамен к мои бредням не прислушивался. Он смотрел в небо.

— Будет дождь.

— Что?

— Дождь, Ингве, дождь. Странно…

Что именно странно, он не пояснил. Зато неожиданно спросил:

— Так вы любите киноцитаты?

— А?

— Опознайте.

Все это время мы общались по‑русски, но сейчас Иамен вдруг перешел на английский. И сказал, глядя в набухшее дождем и все никак не могущее разродиться небо:

— I've seen things you people wouldn't believe. Attack ships on fire off the shoulder of Orion. I watched C‑beams glitter in the darkness at Tan Hauser Gate. All those moments will be lost in time like tears in rain. Time to die.

— Рой Батти, «Бегущий по лезвию», — автоматически ответил я.

— Молодец, угадали.

Это были его последние слова.

Я сидел и ждал. В груди осталась одна пустота. Не было даже злости, которая как раз сейчас очень бы мне пригодилась. Я сидел и старательно взвинчивал себя. «Ты все у меня украл, сволочь, ты: родину, дом, Марусю»… Да нет. Ничего он у меня не крал. Я все разбазарил сам.

По‑счастью, ждать мне пришлось недолго.

Ничего особенно не изменилось. Ну, исчезла седина. Чуть посветлели уставившиеся в небо глаза. Может, все это издержки предгрозового освещения.

А обещанный некромантом дождь все не начинался.

Эрлик Черный подобрал катану и встал.

Склонив голову к плечу, внимательно посмотрел на меня. Я смотрел на него. Злость не приходила.

Владыка Мертвых убрал катану в ножны и сказал:

— К‑72563, ваш приговор аннулируется. Вы свободны.

Развернулся и пошел прочь. Пошел даже не к выходу из ущелья, что могло бы меня наконец расшевелить. Он двинулся обратно, в по праву принадлежащее ему царство.

И только тогда я разогнул колени. Подобрал Тирфинг. Сомкнул пальцы на золотой рукояти меча. Поднялся на ноги. И сказал уходящему в спину:

— Эрлик Владыка Мертвых. Я, Ингве сын Драупнира, князь Свартальфхейма, вызываю тебя на поединок.

Он остановился. Некоторое время постоял недвижно. Медленно развернулся. И с жалостью — да, Хель побери, с жалостью! — поглядел на меня.

— Вот как. Здорово мой сын вас окрутил.

— Он не ваш сын, — тихо и зло ответил я.

— Мой, К‑72563, мой. Моя плоть и кровь. Только он намного сильнее и страшнее меня. Я бы вас просто сожрал. Быстро. А он