Наномашины, Неизбежность! Том 13 - Николай Николаевич Новиков

За примерами далеко ходить не надо. Архонта японского помните? Одно дело, когда он меня бил и телепортировал по городу, другое — когда запер в суперпозиции! Ваще разное! Хотя природа одна — пространство и перемещение.

«И как бы его добыть?..», — нахмурился я.

Не, понятно, что ответ здесь «когда придёт время…», вот только времени у меня не шибко много может быть!

Ой, чувствует моя жопа, что красочки то сгущаются! И я уверен, Воплощение может зарешать в самый нужный момент. Но… чёрт возьми, у меня его нет! Нет крутой ульты! И форсировать её нельзя — это исключительно история про гармонию с собой и свой силой.

«А я чо, не в гармонии?», — насупился, — «Эй, Анафема, у тебя Воплощение есть? Ты можешь ультануть круто и эпично?»

«Мог. После смерти потерялось — вместе с телом, буквально», — отвечает голос в голове, — «Верну тело — смогу вновь».

«А какое оно было? Твоё Воплощение»

«Схожее с Вильгельмом — Полномочие Гордыни, только ещё лучше, а не пососный огрызок твоего деда»

«Призыв Гордыни…», — хмурюсь я, — «И отец тоже призывает какую-то корону, пусть и с силой Приказов это не связано — уверен, потому что он отказался от твоего наследия и вовремя свалил. Но всё равно общая тенденция прям проглядывается… хм…», — и я действительно только сейчас замечаю эту схожесть, — «Вся наша семья так или иначе крутится вокруг этого, да? Но… почему? Ты, основатель рода, и мы, потомки спустя сотни лет. И все в одной тележке».

Что-то тут… что-то здесь не так, слушайте! Если Воплощение — это предначертанная УНИКАЛЬНАЯ способность, как выражается Марк, то уж очень странно, что у нашей крови это уже сотню лет идёт в одном направлении.

И одно дело «приказы» Вильгельма — это магия крови, и приказы телу противника: мышцы там отключить, меридианы перекрыть. Но ведь у него есть буквально призыв Полномочия Гордыни — его Воплощение! И уж там приказы так приказы!

Но почему⁈ Вот если задаться вопросом, то почему всё так… странно? Разве по закону реальности, по предписанию Порядка, Воплощение не должно быть уникальным?

«Не знаю. Но странно и интересно, да», — соглашается Анафема, — «Должно быть иначе, и без таких явных…»

«Дед, слушай. А ты… помнишь шкатулку? Небольшая такая коробка каменная, а внутри что-то барахтается. Вильгельм сказал, что она от тебя досталась»

«Каменная? Помню. Я тоже не мог её открыть».

Я застыл. В голове напрочь перестало всё укладываться.

Но при этом, казалось, что это к лучшему — ведь я наконец свернул с неверного пути.

— В смысле?.., — случайно вслух прошептал я.

«В прямом. Да, это моя шкатулка. Но я не мог её открыть. Я не знаю, что там»

«Но дед говорил…»

«Дебил твой дед»

Вильгельм утверждал, что это наследие Анафемы… и оно в нашем роду с основания, передаётся поколениями. Что оно всегда было с…

Суууууука!

«Анафема, ты видел в своё время лысого кота?..»

«Розового и страшного такого? Да. Нашёл кстати… хах, а ведь нашёл незадолго до шкатулки!»

И тут случается то, чего я никак не ожидал. Помните того красного призрака? Который ещё тоже наш предок, и сын Анафемы. Именно он указал мне на шкатулку, и он к ней потянулся, но так и не решился коснуться.

Порой он летал по замку, но никто кроме меня его не видел. Даже батя!

И сейчас я увидел, как на него среагировал кто-то другой.

Маленький Артур потянул к нему ручку, думая, что это какой-то шарик.

— Твоюююю мааать, — я подорвался со стула и трагично швырнул ручку о стол, — Гад факинг демит! Фак ми!

— А⁈ — отец резко поворачивается, — Миша, что такое⁈

— Кажись я понял, где всё это время была Гордыня.

* * *

В то же время. Сёгунат.

Все готовились. Бегали, суетились, даже не верили в происходящее! Но… это происходило. И из-за любви народа, никто не ставил под сомнение — лишь чистый шок.

— Мой Сёгун, счастлив видеть вас в здравии! — поклонился слуга, — Вы… готовы к речи?

И старик, стоящий рядом со своим сыном, поднимает глаза на слугу.

Сёгун — причина, почему Япония стала великой. Почему её боятся. Почему не могут победить. Именно Сёгун — главный идол для своих людей, сделавший для страны буквально невозможное.

И этот же человек…

— Да. Пора народу Японии узнать — Сёгун вернулся, — сказал он тихим, до странного отрешенным голосом.

Глава 24

Лишь батя в полной мере понимал о чём я, тогда как другие прекрасно увидели этот драматичный бросок ручки и теперь лишь догадывались, почему я снова сошёл с ума.

Но времени объяснять не было. Точнее, оно есть, но я тупо не смогу усидеть на месте, пока не проверю!

— Суви, срочно отдай малыша! — быстрым шагом выходу я из-за стола.

— А? Что?.. Ладно… а что случилось? — её карие переживающие глазки заблестели, уже заранее начиная за меня бояться.

— Кое-что в голову пришло. Нужен Артур.

Артур не просто увидел суету, не просто увидел бегущего меня, а ещё и ощутил как его снимают с высокой девочки! Естественно, он засопел, скукожился, и всеми маленькими средствами начал выражать недовольство!

И когда его передали мне в руки…

— У… у-у… м-м… — его губки затряслись.

Малыш поджал ручки, ножки, и уже начал всхлипывать. Сейчас заноет, и хрен ты его куда унесёшь без воплей! Снова. Как обычно!

Тц…

— Артур, хватит плакать! — чуть повысил я голос, но мягко, не как крик, а как настойчивое обращение, — Будь мужчиной! Это очень важно, это тебя и меня касается, и мамы, и всех вокруг!

— Миша… он же карапуз, как он что поймёт?.., — тихо произнесла Суви.

Но тут я делаю ход конём, и… резко целую братика в его детский лоб!

Шок! Пока Артур сопел — его лоб поцеловали! Он тут же перестаёт ныть, распахивает свои большущие мамины глаза и такой делает лицо: «Чтоооооо?». Аж голову отодвинул, чтобы рассмотреть меня получше, потому что не поверил!

Я, и проявляю нежность? Типа как папа? Даже как мама⁈ Чтуоооо⁈ Йоу, чат, это реально? Я не только ругаться могу⁈

И… сработало! Невозможно сопротивляться любви Апостола Любви!

Артур с выпученными глазами смотрел, моргал, и как поджался, так теперь и висел, не понимая, что ему делать. Плакать и какаться? Да как-то уже стыдно…

— Всё, за мной не идти! — я укладываю брата получше, оборачиваюсь на компашку, а затем указываю рукой на алого призрака, — А ты — за