Наномашины, Неизбежность! Том 13 - Николай Николаевич Новиков

что и где — абсолютно полностью теряюсь нахрен! Вестибулярка сходит с ума, мозг с запозданием соединяет увиденное и осознанное, и я несколько секунд просто туплю в никуда!

Но благо всё начало возвращаться.

«Рановато мне на концептуальном уровне перемещаться», — потираю переносицу.

Вдох… выдох. Вроде на месте.

Я ещё раз осматриваюсь. Был день, светло, лето. Прекрасное место, чтобы провести здесь выходные.

Появился я во дворе, а значит первыми меня увидели домашние питомцы. Сколь и Хати радостно подбежали первыми, следом припунькали грибочки, и за ними подошли крысы. Все рады меня видеть. Даже те дворовые коты, которых мы отдали бабушке, и даже котята Аурелии — они уже могли прыгать и бегать самостоятельно! За этим детским садом все присматривали, от волков до детей Тая, частенько ошивающихся рядом.

Поначалу я хотел позвать кого-то из взрослых, но быстро понял, что они в доме, и… скажем так, заняты. И, видимо, Порядок перемещает абсолютно без внешнего проявления, отчего мой приход так и остался незамеченным.

Не буду мешать. Сделаю вид, что вообще здесь не был.

— Ну и где же ты… — бормочу я, начиная уверенно идти через двор.

Весь зоопарк следовал за мной — соскучился. И как бы я ни был этому рад, как бы ни умилялся с забавных животных морд…

Я сюда пришёл за одним конкретным существом.

Животным, которого здесь больше нет. Нигде. Вообще. Если раньше Она стояла практически в одном и том же месте, то сейчас её просто здесь буквально нет.

— Эй, крыс, — обращаюсь я к крысолюду в джинсовых штанишках.

— Да-да, мой Король⁈ — выпрямился грызун по струночке.

— Как давно пропала Корова? Она здесь всегда стояла.

— Кучерявая эта, странная-странная? Была тут-тут только что-то… — неуверенно осматривается он чёрными глазками, — Ой, а где? Видел-видел! Минуток пять назад видел!

Я ничего не отвечаю.

Всё понятно.

«Ну естественно…», — вздыхаю я, упирая руки в бока и начиная устало топать ногой.

Знаете почему и Бингус, и Корова подсознательно казались какими-то не такими?

Потому что они вообще не из этой реальности. И глядя на них ты это действительно подмечал. Их выбивание из Судьбы и сокрытие от Концепций, особенно от Порядка — тебя, как истинного жителя этого мира, это подсознательно смущало.

И если Бингус напрямую связан миссией с Гордыней, то Корова…

— Лень, — качаю я головой, — Последний Грех, который Князев так и не смог найти. А если не он, то плотно с ним связанный, — вздыхаю, — Тц. Сука. И все подозрения на свой счёт «забывались» тоже нихера не просто так — тебе просто было лень развивать эту мысль.

Бингус и Корова не часть моей истории. Им плевать на меня. Они здесь не за этим.

Они здесь за Артуром. И с открытием шкатулки, видимо, сработал какой-то скрипт, и они решили либо смотаться, посчитав задачу выполненной, либо в ожидании следующего этапа.

Вот только…

Вся эта история пошла наперекосяк, ведь шкатулку открыл тот, кто рождаться не должен был.

Хотя… нет, всё даже хуже.

Для того утырка, что первым определил судьбу Артура, отдать Гордыню случайному человеку — плохой исход.

Отдать её мне, результату сопротивления и врагу всего плана — КАТАСТРОФА.

Шкатулка всё это время была у меня в руке — я же с ней вызывал Концепции. И переместили с ней. И пусть сам-то Грех хоть и с этого мира, ибо Концепции его видят, но полагаю далеко не просто так его скрыли от их взгляда в этой иномирной шкатулке.

И вот, я смотрю на тёмный камень. На сильнейший и первородный Грех — Гордыню. На силу манипулировать реальностью. На то, о чём Князев даже и не мечтает!

Моё выживание — ключевое событие, которое меняет всё.

Непримиримость, стремление, выживание… адаптация. Сила адаптироваться к любому феномену и победить даже то, о чём многие на протяжении жизни и не задумываются.

Судьбу.

«Возможно и Наномашины вели ко мне через поколения, как Гордыню к Артуру? И прошлый носитель покончил с собой, потому что осознал, что он — просто сраный курьер в бесконечности миров?..», — хмыкаю я, открывая рот, — «А может… всё не так, и Наномашины предназначались тому, кто достоин?»

Что если эту силу выдержит только непримиримый к судьбе человек? Что если одна из целей наномашин — простой отсев на достойного? И я — ну правда совпадение? Случайно выросший посев, скинутый из другой реальности.

Да наверное… уже и плевать? Какая мне разница до чужих планов?

Ведь все чужие планы на мой счёт я в рот драл.

«Рой, проглоти, но переваривай только по сигналу — сейчас только хранение»

«Есть»

И шкатулка пропадает в моём бесконечном желудке.

— Порядок, верни.

Моргаю. Щелчок.

И я снова в том же кабинете, стою перед маленьким ребёнком, только сейчас начавшим что-то одуплять.

Артур смотрит на меня своими большими зелёными глазками, и впервые…

— Атяяя! — радостно вскидывает он ручки, понимая, что и с братиком тоже весело.

Мои руки устало опускаются. На секунду голова становится пустой, а сердце… не знаю, что с ним происходит.

Всё, что я смог — лишь улыбнуться и прижать братика к себе.

— Не бойся. Я не дам тебя в обиду, — шепчу я, — Ты достоин большего, чем плясать под дудку. Мы. Мы оба этого достойны. Мы больше, чем винтики, Артурчик. И мы достойны сами решать.

— Агу!

Я не дам нас в обиду. Никого. Если понадобится — я доберусь до каждого, даже если придётся вырезать всё, что несёт угрозу!

Даже если придётся стать главным злодеем всей этой бесконечной истории.

Даже если придётся пожрать другие миры.

— «Михаэль, приём. Тут?», — раздаётся в ухе.

— «Да, Виктор. Что случилось?», — включаю запись голоса.

— «Там Сёгун… с обращением выступает. Посмотри. Беда»

Глава 25

В это же время. Сёгунат.

Экран перешёл в режим прямого эфира. Японская студия выглядела безупречно, выверенно, но напряжение всё равно чувствовалось. Ведущая держала спину идеально ровно, говорила спокойно, однако слишком часто делала паузы, будто проверяла, имеет ли право произнести следующее слово.

В нижней строке шла надпись: ПРЯМОЕ ОБРАЩЕНИЕ СЁГУНА.

До этого весь выпуск был посвящён одному имени: Михаэль Кайзер. Кадры Игр, интервью, нимб над головой, документы Вильгельма фон Рейнштейна, и главное, что будто намеренно для нагнетания показали в конце — карта Европы, где границы уже начинали выглядеть условными. Эксперты говорили разное, но смысл у всех был один и тот же.

Мир стремительно меняется, и центр силы смещается.

— Мы прерываем сетку вещания, — ведущая склонила голову, — Сейчас вы услышите