Терра Нова. За чертой Урсиды - Лидия Григорьевна Мельнечук

Глава 43

То, что стоило бы отменить

Хрономер отщелкивал секунды. Медленно и ровно – будто само время растянулось и замедлилось, издеваясь. Стук сердца играл с хрономером в салки, то запаздывая, то обгоняя.

Я ждала. Просто ждала, как нас учили делать – в засаде, или в схроне, или в убежище. Везде, где умение оставаться невидимым и терпеливым могло спасти жизнь.

Вот только сейчас ожидание не спасало, а приближало к гибели.

Серое небо сливалось с такими же волнами. Занавес – когда-то в общине мы разыгрывали сценки на фоне натянутой застиранной тряпки. Такой же линялой тряпкой виделся сейчас небосвод, стекающий в чашу залива. А скалы, земля, постройки станции за спиной – всего лишь декорациями к спектаклю, где мы были даже не актерами, а картонными фигурками.

Джи рядом со мной молча смотрел в залив. Его губы были сжаты в полоску, в прищуренные глаза ветер бросал черные пряди. Пальцы постукивали по камню – тук-тук. Тук-тук. Неторопливо и размеренно, в такт пульсации жилки на шее. Выродок был спокоен, и это не удивляло – ведь после всего, что случится, он единственный останется в живых.

Продумывал ли Джи какой-нибудь план? Или просто ждал, как и я, – с той лишь разницей, что для него это ожидание не станет последним?..

Я смотрела на его профиль, непривычно сосредоточенный, без вечной усмешки. Джи ошибся. Он должен был выбрать Теслу, спасать его, а не меня, ведь Тесла был полезен. Возможно, сейчас это дало бы им шанс. А что могу дать я? Пару выстрелов, прежде чем нас положат?

Внутри все сжалось, холодом обдало сердце. Да, это было подло – сама мысль о подобном «отборе по полезности» колола и жалила, словно я разом отбрасывала все чувства к нему, всю боль и всю готовность отдать свою никчемную жизнь за одну минуту его бесценной, – но это было правильно. Джи должен был рассуждать так. И, возможно, до какого-то момента он так и рассуждал, так и относился к моему спутнику – как к ресурсу. Но прыгнул за мной.

Прохладные невидимые пальцы погладили щеку – не его пальцы… Ветер, всего лишь ветер… Я коснулась кожи там, где на ней оставила призрачный след теплая ладонь. Выродок решил за меня…

Массивные часы на руке Джи блестели каплями воды. Прозрачные бусины осели на тусклом корпусе, на потертом ремешке, плотно охватившем запястье. Я даже не знала, идут ли они, эти часы, или отродье таскает их как память о прошлом. Исцарапанный дисплей оставался матово-черным. А сами часы – странно уродливыми, и даже блестящие стеклышки капель не смогли их украсить. Ведь если прицепить мясопаду крылья, это не сделает его мотыльком.

Вряд ли выродку нужно знать время. Он просто пытается быть похожим на нас. Нацепив крылья…

Прищуренные глаза Джи заполняла тень – не то внешняя, от ресниц, не то исходящая изнутри. Он ошибся. Все могут ошибаться, даже те, кому сотни лет. Интересно, сколько ему на самом деле… Хотя нет – не интересно. Сколько бы ни было, итог останется неизменным.

Он сделал неправильный выбор.

Я тоже когда-то его сделала. А может, и не раз. Когда согласилась двинуть на север, спасаясь от банды Немого. Когда пошла дальше, узнав, что наша дорога не заканчивается на руинах Олд-Йорка. Когда взошла на борт «Каролины Квин»… Где был он, тот переломный момент, тот выбор, который привел меня на проклятую дамбу? Что мне жаждать отменить, чтобы никогда вновь не оказаться там, между Теслой и Джи, – там, где не сработал и никогда не сумел бы сработать разум? О чем мечтать, чтобы не повторить ту попытку броситься в волны? Попытку, которая унесла его жизнь… Ведь стой я на месте, Джи нырнул бы за ним.

Но о чем ни проси, как ни умоляй, все останется по-прежнему. Ошибся не выродок – ошиблась я. И этому нет прощения.

Призрачное касание таяло на щеке. А я все прижимала ладонь к ледяной коже, бессмысленно пытаясь его удержать.

Прощать стоит тех, кто этого заслуживает. Тех, в ком есть смысл. Они могут ошибаться, имеют право на это. А я лишь несу беды – как будто та никчемность, что составляет мою суть, пятнает всех вокруг, стоит мне оступиться…

Я – вот то, что стоило бы отменить.

Обе ладони холодило. Волосы, слипшиеся мерзлыми сосульками, позвякивали на ветру: комбинезон защищал от воды лишь по горло. Моя кожа под ним казалась такой же неживой. Мороз пробирался под парку, оглаживал запястья вкрадчивыми прикосновениями. Я молча стояла, отстраненно фиксируя, как распространяется холод по телу. Отродье рядом, так же замерев, смотрел на залив. Ветер играл распахнутым воротом его рубашки.

Пусть. Картонные фигурки не мерзнут.

Зажатый в руке пистолет казался смешным и ненужным. Верный вальтер, столько раз спасавший мне жизнь… Вот бы всадить пулю в чертова выродка – и снова, и снова, одну за другой, пока не опустеет обойма… Но толку? Он встанет опять, а я… А я даже не могу его убить. Я ничего не могу. Ничего.

Ветер нежно коснулся моего лица, будто напоминая. Зовя.

Онемевшие пальцы разжались, едва ощутив, как выскользнул из них вальтер. Это неправда, что я не могу ничего. Я могу. Мне оставили выбор. Наверное, даже самый важный.

Я оттолкнулась от скалы и шагнула к заливу. К застиранному полотну вокруг сцены. Шаг и другой – просто роль. Просто кукла, картонная марионетка на паутинках воздушных нитей.

Остальные – немые фигуры – застыли где-то на периферии. Занавесом упала тишина, отрезав все звуки.

Я не хочу так, как они. Не хочу – под пулями ублюдков… Раз уж настала пора, я выберу сама, и вдруг хоть на этот раз – верно.

Я иду к тебе.

Меня никто не остановил. Может быть, они не понимали, что я собираюсь сделать. А может, им просто было все равно.

Я шаг за шагом приближалась к заливу. Дистанция, такая короткая, почему-то казалась бесконечной, растянутой до невозможности. Будто еще секунда – и она схлопнется, отшвырнув меня назад. Я словно перебирала ногами на месте, изо всех сил пытаясь догнать ускользающий берег.

Вода лизнула ботинки. Осторожно и даже ласково, как преданный пес. Как будто впитала его нежность.

Я шагнула в волны, позволяя им обнимать мои ноги. Страха не было. Я больше не боялась волн – теперь