Терра Нова. За чертой Урсиды - Лидия Григорьевна Мельнечук

плетеной сеткой в руке. Его огромные светло-серые глазищи таращились на меня, как на диковинное животное. Кажется, пацан хотел пройти – выбраться из клетушки, а я нечаянно загородила ему путь.

«Извини», – жестом показала я и отодвинулась.

Мальчишка открыл рот и что-то просигналил в ответ – что-то совсем непонятное, чего не существовало ни в общепринятом жестовом языке, ни в известных мне его разновидностях. Пока я соображала, как ответить, пацан прошмыгнул мимо.

Но далеко убежать не успел. Наш провожатый уцепил его за шкирку, поставил перед собой и начал за что-то сурово выговаривать – беззвучно, естественно. В чем он обвинял пацана, оставалось загадкой. Я не понимала ни единого жеста, но выражение лица мужчины говорило само за себя.

Странная молчаливая брань продолжалась недолго. Провожатый отпустил пацаненка, и тот поспешил убраться прочь. А я, застыв на месте как приклеенная, смотрела на темную кожу аборигена в горловине костюма.

Тот, кто привел меня сюда сквозь воду, обошелся без воздушного пузыря. Значит, он либо мог задерживать дыхание на несколько минут, что маловероятно, либо умел дышать в воде. А что может быть более очевидным решением для подводного дыхания, чем жабры?

Провожатый, будто рассерженный инцидентом, зашагал вперед еще быстрее, и мы поспешили за ним. Зал с клетушками вскоре закончился, сменившись тем, что я меньше всего ожидала увидеть.

Когда мы прошли через странно узкий и низкий овальный проем с высоченным порогом, за ним открылась длинная квадратная труба высотой едва в половину моего роста. В трубе царил полумрак, разгоняемый лишь падающим снопом света из открытой двери в противоположном конце. Наш провожатый, нагибаясь, ловко пробирался вперед, лавируя между многочисленными выступами, которыми были усеяны все четыре поверхности трубы. Я попыталась повторить его трюк, но едва не встретилась лбом с металлической блямбой и притормозила.

Коридор – если это, конечно, был он – выглядел более чем необычно. Он не походил ни на что из виденного мной ранее. Ни в поездах, ни на «Каролине», ни в одном из заброшенных зданий я не встречала ничего даже отдаленно похожего.

Казалось, это помещение вообще не предназначено для того, чтобы по нему ходили люди. И не только из-за издевательски малой высоты и выступов, о которые легко можно было расшибить голову, ступню или локоть. Со всех сторон торчали бесконечные обрезки и обрывки кабелей. Колючие жилы проводов, когда-то туго скрученные, давно растрепались и свисали неаккуратными пучками, похожими на порыжевшие веревки. Многие из нихявно обрезали в спешке, не заботясь о том, чтобы сделать это ровно. Между кабелями зачем-то были прикреплены ручки – вполне обыкновенные полукруглые дуги из пластика, за которые оказалось удобно хвататься.

Железные блямбы, раздражавшие своей многочисленностью и неприятным свойством возникать ниоткуда, при ближайшем рассмотрении оказались не просто выступами, а выпуклыми крышками, раньше наверняка что-то прятавшими. Кое-где между ними поблескивали остатки разбитых дисплеев, торчали пучки проводов, какие-то решетки и рычаги – причем как на стенах, так и на полу и на потолке загадочной трубы.

– Сообразишь, что это? – подмигнул мне отродье, скользящий между бесконечными выступами и остатками оборудования почти так же ловко, как наш провожатый.

– Какая-то техническая часть… чего-то. – Отвлекшись на болтовню, я споткнулась о торчащий снизу рычаг и выругалась. – Это явно не для людей строили.

– Мимо. – Джи подарил мне снисходительную улыбку. – Вон то видишь? – Тонкий палец указал на дисплей с набором кнопок под ним. – Думаешь, на эти кнопочки силой мысли нажимали?

– Думаю, что тут работали карлики! – огрызнулась я. – Или эта хрень изначально для рыб была сделана, а то, что сейчас она не затоплена, – простое недоразумение.

– А вот тут ты уже ближе к истине.

Джи задумчиво постучал по выпуклой крышке и жестом успокоил провожатого, который в очередной раз нетерпеливо оглянулся на нас.

Казавшаяся бескрайней труба, к счастью, закончилась. Мы пробрались через круглый люк, окантованный тронутым ржавчиной металлом. Толщина стены в месте стыка с примыкающим помещением поражала – наверное, я легко могла бы улечься в люке во весь рост, вытянув ноги.

За трубой открылась гостеприимно освещенная квадратная комнатка, похожая на недавно виденный шлюз. С двух сторон темнели наглухо закрытые двери с таким же высоким порогом, как и тот, что вел в трубу. Невольно вспомнились комингсы на «Каролине».

– Корабль? – предположила я.

– Горячо, – хмыкнул Джи.

В дверях блестели маленькие стекла-иллюминаторы. Приподнявшись на цыпочки, я заглянула в один из них и тут же отпрянула – за толстым поцарапанным стеклом туго колыхалась вода. И, кажется, в ее мутноватой толще среди поднятого штормом песка я разглядела промелькнувшую серую фигуру.

Третью сторону комнатушки занимала такая же дверь, но распахнутая. Теплый светлился из нее. Провожатый жестом велел нам двигаться туда, а сам повернул рычаг на одной из закрытых створок. Я вздрогнула, но ничего не случилось – в комнатку не хлынул поток воды, а движение воздуха донесло лишь прохладный запах подсоленной сырости. Подводник захлопнул дверь, и она отсекла все звуки. Сквозь крошечное стекло я видела, как он поворачивает рычаг с той стороны, жмет какую-то кнопку и невидимая до того переборка медленно поднимается, впуская пенящиеся волны.

– С ним все будет нормально. – Ладонь отродья опустилась мне на плечо, и я вздрогнула. – Даже больше скажу: он наконец-то в своей стихии.

Дернув плечом, я сбросила его руку. Отвернулась от окошка и следом за Теслой шагнула на свет.

Глава 46

Ценный дар

Первым, что бросилось в глаза, когда я миновала короткий коридор, стал огромный круглый иллюминатор. Окруженный со всех сторон трапециевидными собратьями поменьше, он поблескивал, впуская тусклые водные блики в довольно тесное помещение. Стены, утыканные рычагами, кнопками и выступами, придавали комнатке неприятное сходство с давешней «трубой». Я поежилась.

– Наконец-то! – От иллюминатора нам навстречу шагнул невысокий мужчина в балахонистом подобии комбинезона. Проигнорировав протянутую руку, он заявил: – Вы уже можете вон. Далеко проводят.

– Нам тут не очень-то рады, – шепнул Джи.

Приземистый покосился на него.

– Ваши там. – Он махнул рукой куда-то в сторону, где от помещения ответвлялся темный и даже на вид тесный проход. – Уходите.

– Видимо, красной дорожки и лекции об этом чудном месте мы не дождемся, – буркнул выродок.

Я пожала плечами. Очень хотелось прислониться к одному из несуразных металлических выступов и закрыть глаза. Я забыла, когда в последний раз ела, а все кошмары и облегчения уходящего дня слились в одну сплошную изматывающую ленту. Но местный явно спешил нас спровадить – на его некрасивом плоском лице с узкими глазками читалось желание