Терра Нова. За чертой Урсиды - Лидия Григорьевна Мельнечук

Тесла кивнул и первым направился к проходу. Я подтолкнула себя следом. Слова аборигена о том, что нас «проводят далеко», обнадеживали: перспектива вновь оказаться на острове и столкнуться нос к носу с нафтерами, вооруженными и злыми, как стая голодных шакалов, не вдохновляла.

Уже у перехода я обернулась. Приземистый мужчина внимательно смотрел на нас.

– Интересно, на кой черт эти ихтиандры расщедрились на наше спасение? – вслух подумал Джи. – Если теперь так торопятся выгнать?

Ответ на этот вопрос пришел внезапно – и вряд ли кто-нибудь угадал бы его заранее. Миновав очередную развилку секций, где из четырех квадратных проемов три были плотно закрыты шлюзовыми дверьми, мы оказались в неожиданно просторном коридоре, чем-то напоминающем недавнюю галерею, с потолком нормальной высоты. Я облегченно выпрямилась. Спина ныла, отяжелевшая сумка с насквозь промокшим содержимым оттягивала плечо.

За панорамными окнами коридора блестела вода. Казалось, помещение когда-то было частью другого, более обширного, но потом его разделили – стыки оконных рам бугрились неаккуратными наслоениями сварки. Сами окна были разнокалиберными и явно подобранными по принципу достаточной толщины. Сквозь исцарапанные стекла просматривалась остальная часть залы. Там, в глубине серебристой воды, мелькали уже знакомые фигуры подводников в серых облегающих костюмах – без куполов и масок.

– Все-таки жабры, – пробормотала я, прижимаясь носом к стеклу.

Один из серых проплыл совсем близко, ловко передвигаясь в воде. Едва заметные движения рук и ног выглядели почти ленивыми, как у расслабленно идущего человека.

Подводник заметил меня и улыбнулся. Блеснули зубы.

– Рыбы и лягушки… – Тесла остановился рядом.

Он поднял ладонь, складывая пальцы в жесте приветствия. Подводник озадаченно нахмурился. Тесла помахал ему рукой, и «серый» тут же вновь расплылся в улыбке.

– У некоторых земноводных есть жабры во рту и в глотке, – продолжил мой спутник, глядя, как уплывает-уходит абориген.

– Собственно, сами челюсти – тоже наследие жабр, – добавил, усмехнувшись, отродье. – Да, и мои тоже.

– Поэтому подводные люди не говорят… – Тесла задумчиво сплел руки на груди. – Инволюция. Что-то заставило это племя уйти под воду и приспособиться к ней.

– Да, трудновато болтать, когда у тебя вместо языка жабры! – хохотнул Джи и подмигнул мне: – Увы, я вряд ли инволюционирую.

– Но некоторые общаются… – Я растерянно огляделась, игнорируя подколку отродья. – Да и эти воздушные галереи вряд ли сделаны специально для нас.

– В точку! – удовлетворенно заметил Джи. – Ладненько, дам подсказку. Ты, – кивок на Теслу, – еще не застал эту штуку, а ты, – взгляд на меня, – уже не застала. Это МКС.

– Что?!

Вышло одновременно. Незнакомое слово казалось колючим, каким-то угловатым и… чужим. Неподходящим не только подводному миру, но и в целом Земле.

– Международная космическая станция, – расшифровал Джи. – Когда-то вертелась вокруг нашей грустной планетки. А потом, видимо, рухнула в океан. Предполагаю, что вместе с экипажем. Обратили внимание на их лица? Экипаж станции был интернациональным – японцы, американцы, представители Китайской Евразии. Думаю, эти ребята в конце концов начали скрещиваться…

Я поморщилась. Отродье говорил о неведомом экипаже, как о каких-то животных. В его небрежном тоне отчетливо сквозило презрение к людям, хотя уж кто-кто, а он не имел никакого морального права их презирать. Я так и не сумела привыкнуть к этому его странному отношению – взгляду свысока, парадоксальным образом сочетающемуся с желанием (или привычкой?) людям помогать. Хотя, возможно, так он просто утверждал свое превосходство и лишний раз подчеркивал отличие от нас.

– Станция была рассчитана на автономную работу, но до полностью замкнутого цикла они так и не добрались, – продолжал Джи. – Так что, предполагаю, со временем им пришлось выйти наружу, и теперь всем этим серым без воды не по себе. Уж не знаю, как им удалось, – на МКС работали в том числе и генетики, – но факт остается фактом. Часть бывших космонавтов и астронавтов приобрели жабры. А часть остались чуть больше похожими на нас.

«Нас», как и всегда, резануло слух.

– То, что они не понимают общепринятый жестовый, указывает на редкие контакты с людьми поверхности. – Выродок постучал по стеклу. Несколько подводников обернулись на звук. – Возможно, станция не всегда была здесь.

– Полагаешь, она может перемещаться? – спросил Тесла.

– Сама или под внешним влиянием, – кивнул Джи. – Штормы – страшное дело. А подводные течения способны десятилетиями таскать всякий хлам с места на место.

– Так вот эти все коридоры… – начала я.

– Ага, – перебил выродок. – На МКС не было гравитации, а в невесомости перемещаться по узким трубкам вполне удобно. Все полезное место занимают приборы, а людям остается только необходимый минимум – впрочем, как и всегда.

Я поежилась. Неведомая МКС представлялась совсем неуютной – хотя, кажется, с ее падением в океан мало что изменилось.

– Видимо, мальчишка считал, что мы тоже общаемся только жестами. – Я вдруг вспомнила недавний случай в зале с клетушками. – Хотя сам явно умел говорить – если все, для кого здесь оставлены незатопленные отсеки, сохранили эту способность.

– Видимо, так, – пожал плечами Джи. – Они явно мало что о нас знают. Может, поэтому и стремятся избавиться. Чужой человек – опасный человек.

А не человек – опасный вдвойне, мысленно продолжила я.

– Ладно, идем. – Тесла отвернулся от стекла. – Флекс с ребятами уже, наверное, заждались.

– А где они? – поинтересовалась я, следуя за ним вдоль разномастных окон.

– Нас провели через другой шлюз, – вместо Теслы ответил выродок. – Думаю, у них тут целая система входов и выходов, раз уж жабрики шныряют туда-сюда.

Я задумчиво провела ладонью по сварному шву, намертво впаявшему оконную раму в металл перегородки. Итак, за Джи, Флексом и прочими явился другой подводник и притащил их сюда следом за мной. Для чего?..

Коридор тянулся и тянулся, открывая за стеклом все новые виды, – казалось, бесконечный зал, как и его окна, составлен из разных частей. Возможно, так оно и было.

И в какой-то момент среди колеблющихся водных масс мелькнуло нечто знакомое. Я притормозила. По спине пробежал холодок.

За стеклом копошились подводники, столпившиеся у чего-то напоминающего не то саркофаг, не то огромный прямоугольный стол со сплошным основанием. Колыхаемая их движениями вода мешала видеть детали, но я все же разглядела между стройными серыми фигурами узнаваемые очертания головы гексапода.

Мертвый зверь лежал, раскинутый на столе, с разбросанными в стороны лапами. Я напрягла зрение, пытаясь хоть что-то рассмотреть сквозь исцарапанное стекло, и вдруг поняла, что мутное облако вокруг собравшихся подводников окрашено в розоватый оттенок.

Серые люди разделывали погибшую тварюшку, и ее кровь расплывалась в толще воды.

Все мышцы разом окаменели. Я обернулась, готовая увидеть позади вооруженных скальпелями «серых», но там стоял только Джи, и на его лице таяла привычная