Терра Нова. За чертой Урсиды - Лидия Григорьевна Мельнечук

И неужели он действительно видит и принимает это?

Я изо всех сил сжала пальцы. Имплант работал безукоризненно – ногти царапнули мокрую гальку, отзываясь на команду нервов и мышц. Но мучительная ноющая боль не отпускала, почти ощутимо стискивая сердце. Зачем он так? Зачем делает то, чего никто и никогда не делал, – слушает меня даже без слов, считывает мои желания…

Я скорчилась на влажных камнях. Это было непривычно и оттого – странно и страшно, так страшно, что хотелось исчезнуть. Сбежать, скрыться, потому что нет ничего хуже и ничего ужаснее неизвестности. Кто знает, что стоит за таким отношением? И как мне отвечать на подобное?.. Простой бартер всегда понятнее: ты мне, я тебе. Как и простая вражда: ты мой противник, я твой, и все ясно. Но я не могла ничего ему предложить, а врагами мы все-таки не были. И я не знала, что делать.

Его ресницы чуть вздрагивали в унисон с неизвестными картинами сна. Я смотрела ему в лицо, и мне казалось, что я плыву в пустоте. Как тогда, в далеком черном колодце первого Уорденклиффа. Только теперь меня больше не удерживали теплые руки.

Он подвесил меня над бездной. Несколькими словами и одним простым жестом. Не подумав, нужно ли это мне. А теперь я пытаюсь вернуться на землю, но не могу.

Лицо Теслы вдруг исказилось гримасой – губы дрогнули и скривились, меж бровями очертилась глубокая складка. Он будто бы хмурился во сне. Его глаза оставались закрытыми, но я чувствовала на себе его взгляд – пронзительный взгляд сквозь плотно сжатые веки.

Я вздрогнула. Картинка сложилась – нашелся тот маленький осколок стекла, который не давал собрать полноценный витраж.

Тесла просто стыдился. Он знал, что поселенцы видят в нас пару, и стыдился меня. Поэтому и сделал все скрытно. Действительно, кому захочется хвастаться тем, что его женщина – неполноценный урод?..

«Вы ни словом, ни делом не выдали своих отношений», – заметил ехидный внутренний голос, в котором почему-то послышались знакомые насмешливые нотки Джи. Я мысленно послала его к черту – их обоих. Небось выродок растрепал Флексу про нас с Теслой. Вот и все.

Вот и все. Так привычнее. Ненависть, презрение, отвращение – это то, что я могу и готова понять. Это логично и справедливо. Куда справедливей, чем неожиданная мнимая забота.

Глава 49

Болотные люди

Джи и Флекс появились внезапно – вынырнули откуда-то из-за скал, оживленно переговариваясь. В руке у каждого что-то белело.

– Проснись и пой, скорей вставай и бодро в новый день вступай! – пропел выродок, приближаясь к кострам.

Разбуженные поселенцы заворочались. Я хмыкнула: в исполнении Джи фраза звучала так, будто он предлагал вступать не в новый день, а в свеженаложенную кучу. Впрочем, тут спорить было трудновато.

Тесла открыл глаза, едва до лагеря донесся шорох гальки под ногами вернувшихся. Улыбнулся дурацкой песенке и взглянул на меня, но я торопливо отвернулась, сосредоточившись на шнуровке. Его взгляд жег. Казалось, если я лягу спиной в костер, меня и то обожжет меньше.

– И в меню сегодня – мясо птицы на углях! – объявил Джи.

Он бросил на камни у костра свою ношу – три птичьи тушки со свернутыми шеями. Мертвые глаза злобно выпучились в огонь, на белых перьях запеклась кровь. Рядом со стуком приземлилась горка топляка.

– Не могу обещать, что получится вкусно, – в отсутствие тимьяна, чернослива и апельсиновой глазури, – добавил отродье, откровенно веселясь, – но, сдается мне, вы сейчас в таком состоянии, что и сырую утку сожрете.

Его радужки блестели прозрачным голубоватым льдом. От сплошной черноты не осталось и следа.

Нашел-таки свою жертву. Я брезгливо покосилась на окровавленные перья.

– Это не похоже на утку, – заметил Тесла, беря одну из тушек.

– Да оно вообще ни на что не похоже, – кивнул Джи. – Зато работать клювом умело отменно.

Он поддернул рукава рубашки и ухватил второй птичий трупик за лапу. На предплечье выродка алела глубокая рваная царапина. Еще несколько таких же виднелись на другой руке, исчезая под одеждой.

Я вздрогнула, подкинула топляка в костер и тоже взяла птицу. Тушка оказалась неожиданно тяжелой, несмотря на достаточно скромные размеры. Пальцы механически заработали, выдергивая перья, а я уставилась в помутневший птичий глаз, не поднимая голову и стараясь не думать о том, что с этой тварью случилось.

Флекс, раздав свою добычу на ощипывание погонщикам у второго костра, присоединился к нам. Уселся между Джи и Теслой – галька скрипнула под его массивным телом.

– Я тут подумал об одной детали, – заговорил поселенец, ловко оголяя пупырчатую птичью шкуру. – А точнее, о прибытии помощи. Как Росс узнает, где нас искать?

Я бросила быстрый взгляд на Джи и успела заметить, как выродок слегка поморщился. Но злорадствовать на этот раз не хотелось. Недоработки плана Джи затрагивали всех, и Флекс был абсолютно прав: даже если сюда явится целый легион подмоги, мы можем элементарно с ним разминуться. Выродок передал Россу координаты Уорденклиффа-два, но не назвал наши – ведь это было бы все равно что вывесить над нами жирную мишень и ждать пули.

– Никак не узнает, – нехотя ответил Джи наконец. – И, опережая твой следующий вопрос, – да, он поплывет к Буксефьорду. Если, конечно, вообще поплывет.

– Значит, нам придется двинуть прямо в лапы к Алве. – Казалось, за непроницаемой маской Флекс насмешливо щурится. Вряд ли он был на это способен, но в голосе поселенца отчетливо звучала ухмылка.

– Ладно, колись, что придумал, – хмыкнул в ответ «дитя ночи». – По глазам вижу, у тебя созрел план.

Оговорка, допущенная наверняка умышленно, не произвела на поселенца никакого эффекта. Продолжая спокойно ощипывать птичье тельце, он обернулся к погонщикам, сидевшим у второго костра, и что-то крикнул на непонятном языке. Прозвучало знакомое имя Нанук. Погонщики переглянулись и закивали, как мне показалось, с воодушевлением.

– Пилот? – Джи приподнял брови. – Серьезно? Я думал, ваша птичка больше не взлетит.

С этими словами выродок швырнул ощипанную тушку на камень.

– Она и не взлетит, – кивнул поселенец. Очередное перо, выскользнув из его руки, спланировало прямо в огонь. Завоняло горелым. – Но ты ведь не думаешь, что та птичка у нас единственная?

Сразу вспомнился ангар, устроенный в толще скалы. Огромное пространство, рассчитанное явно минимум на два самолета. Значит, так и есть: у местных где-то припрятано еще одно крылатое чудо.

– И где же вторая? – невозмутимо поинтересовался Джи.

Флекс улыбнулся. Блеснули