Устремленная в небо. Непокорные - Брендон Сандерсон

«Ух ты! – отчетливо прозвучал у меня в голове голос М-Бота. – Спенса, я и не знал, что ты умеешь так двигаться!»

Я превратилась в размытое пятно. В существо между двумя мирами, стремительно скользящее из одного в другой. Брейд стала неистово палить, попадая в своих сообщников и в оборудование, а я срывала со стен металлические панели и телепортировала в ее сторону. Они лязгали, приземляясь и заслоняя ей обзор – каждый раз в том месте, куда она прыгала.

А потом среди них оказалась я. Снова дала ей по почкам, выдернула из ее рук винтовку и телепортировала прочь. Потом схватила Брейд и отправила ее в вакуум.

Конечно же, она вернулась секунду спустя. Но выглядела запаниковавшей, дезориентированной. Я с рычанием прыгнула на нее – получеловек, полуделвер. Я…

Она выстрелила, пуля скользнула по моему плечу. Пистолет? Где она его взяла? Я же закинула его в вакуум…

Ах да…

Пожалуй, швырять туда же ее было недальновидно. К счастью, боль лишь усилила мою ярость, и я повалила Брейд на пол. Когда она совершила гиперпрыжок, я возникла в воздухе сверху и рухнула на нее, распростертую, нанеся удар локтем в лицо.

На этот раз, когда она телепортировалась прочь, на полу осталась ее кровь.

– Гадина, дрянь! – закричала она, появившись снова. (Нас разделял сломанный стол.) – Ты, примитивное, убогое оправдание для…

Она не договорила. Я появилась рядом с ней и применила тот же прием, что и против Йоргена много месяцев назад: пнула в колено. Потом снова вцепилась ей в горло, зная, что продержусь дольше, чем она. Она была сильнее, имела больше способностей – но я! ни за что! не остановлюсь!

Я была воплощением мести. Я была смертью. Я была…

Вспышка залила комнату синим светом.

Я продолжила драться, решив, что это всего лишь попытка отвлечь меня. Потом услышала радиопереговоры, победные кличи, издаваемые вражескими генералами и кораблями. Я увидела ухмылку на лице Брейд, кровь из разбитой губы, победу в ее глазах.

– Кажется, ты говорила, что там твоя бабушка? – спросила она.

Я посмотрела на голограмму, сосредоточившись, и увидела вспышки. Одну, другую, третью. Вспышки, возвещавшие о гибели огромного линкора.

«Непокорный» взорвался.

46

Йорген

В памяти Йоргена остался образ Бекки Найтшейд, сидящей в капитанском кресле «Непокорного». Уверенной. Улыбающейся. Это был последний сеанс связи перед тем, как корабль взорвался.

Он наблюдал на голограмме, как погибал «Непокорный». Он отдал честь пустой стене. Печальные кицены, парившие рядом с Йоргеном на своих платформах – их было больше десятка, – выдали салют, какого он никогда прежде не видел. Обнаженный кинжал, отведенный в сторону, и склоненная голова. Последнее прощание с воином, принявшим славную смерть.

Сам он никогда не испытывал тяги к самопожертвованию, свойственной Непокорным и восхищавшей его народ. Он чувствовал себя неловко, когда они чествовали смерть; он был уверен, что именно это привело к безвременной кончине дорогих ему людей. Но сейчас ему показалось, что он понял это. Ребекка Найтшейд не пустила свою жизнь на ветер.

Ни один корабль не мог летать самостоятельно: это запрещал галактический закон, этому препятствовали системы, запрограммированные на базовом уровне. Никакой ИИ не мог отдавать команды или выполнять маневры, если на мостике никого не было.

Поэтому она осталась на мостике одна против превосходящего врага.

Непокорная.

Поступив таким образом, она подарила всем остальным нечто чудесное.

Шанс.

Все платформы, защищавшие Россыпь от обстрела, исчезли. Совершили гиперпрыжок – пленные слизни дали им эту возможность – в тонкую полосу пространства позади умирающего флагмана. Огневые точки, висевшие там, теперь были открыты.

Но они уже не нуждались в защите. Враг бросил все свои силы – корабли-носители, эсминцы, артиллерийские корабли и истребители – в атаку. Они выстроились в линию. Они полностью сосредоточились на захвате добычи.

– Всем орудиям, – воскликнул Йорген, опуская руку, которой салютовал, – огонь!!!

Последовал ужасающий залп деструкторов артиллерийских платформ Россыпи, собранных в одном месте. Он пронзил останки «Непокорного» – пыль, обломки и пламя погребального костра.

Таким был план Бабули. Отвести истребители назад. Остаться беззащитной. Начать отступление, зная, что враги последуют за ней. Что они будут упорствовать в своем безрассудном стремлении уничтожить ее и не станут следить за действиями истребителей.

Лучи, выпущенные командой Йоргена, прошли сквозь образовавшееся при взрыве «Непокорного» облако и обрушились на корабли вражеского флота. Деформируя щиты, перегружая их взрывами. Враг, конечно же, попытался уйти гиперпрыжками. Но, согласно плану Бабули, половина истребителей Непокорных, прежде хаотично отступавших, развернулись и ринулись на врага. Если что и было у Йоргена, так это превосходные истребители. Они встретились с вражескими кораблями, располагая цитоникой и слизнями. Ингибиторными слизнями.

В этот миг ход сражения изменился. Самоуверенный враг послал истребители пробивать щиты «Непокорного» – и оставил свой флот без защиты. У Йоргена, рассудили военачальники Верховенства, слишком мало истребителей, чтобы нанести им какой-либо урон или сбить щиты. Они были правы, но Йоргена это не волновало. У него были артиллерийские платформы Россыпи с их мощным лучевым оружием.

Все, что ему было нужно, это выстроенные в ряд вражеские корабли, не способные отпрыгнуть.

Через несколько мгновений после смерти героиня Ребекка Найтшейд свершила свою месть. Вражеский флот превратился во вспышки, похожие на рождающиеся звезды.

47

Я чувствовала, как умирает Бабуля.

Во время последнего сеанса связи я видела, как она опустилась в свое кресло на мостике. Не того корабля, на котором она прибыла на Россыпь, но все равно – ее корабля. Корабля, построенного ее народом, корабля, который она забрала по праву рождения. Она прибыла на «Непокорном» и уйдет на нем.

Она отослала прочь всех и осталась одна, наедине со смертью.

«Нет, – послала она мне мысль. – У меня есть ты».

«Бабуля…»

Когда я мысленно произнесла это, ее уже не было на свете. Бабуля находилась в зоне действия ингибитора и не могла отпрыгнуть. Она управляла кораблем, глядя врагам в глаза. Она погибла из-за безумного требования Брейд: уничтожить символ дерзости, чтобы сломить нас. Да, это геройская смерть, но…

Но Бабули не стало.

Моя душа искривилась. Я едва заметила, как Брейд оттолкнула меня от нее. Какой-то частью разума я поняла, что Брейд навела на меня пистолет, и воздух исказился – без сознательных усилий с моей стороны. Мои способности сработали на уровне инстинкта, и выстрел пошел прямиком в «нигде».

Она выругалась и попыталась убить меня из другого конца комнаты. С тем же успехом. Затем она велела охраннику схватить меня, но он