Устремленная в небо. Непокорные - Брендон Сандерсон

Ему ведь пришлось индивидуально связаться с каждой ингибиторной станцией. Если мы расположим корабли так, чтобы стрелять по платформам, когда они появятся, то отобьемся. Но будьте начеку: враг сделал ставку на Вечеропесню и слизней.

Гаврич взглянул на голограмму.

– Генерал, – произнесла Брейд, – потери были не напрасными, мы победили мятежников.

– Весь флот? – спросил он. – Ради одного корабля?

Скад! За эти минуты он задал больше вопросов, чем Брейд слышала от него за последние годы. И был прав. Она слишком беспечно бросила свои войска в бой. Но сейчас нельзя показывать слабость. Нужно показывать нечто совсем иное, если она хочет исполнить свое предназначение.

– Корабли теперь не так уж важны для нас, – сказала Брейд. – Пушечное мясо. Мы не будем править, опираясь только на их мощь.

– Вы имеете в виду…

Брейд кивнула. Спенса выглядела так, словно целиком поглощена горем. Пришло время действовать. Брейд скользнула в «нигде» и протянула руку тысячам и тысячам прячущихся делверов.

«Вы чувствуете ее, – сказала Брейд. – Вы знаете, что она у меня».

«Она обуздана?» – спросили делверы.

«На время, – солгала Брейд. – Но ее соплеменники прилетели сюда, чтобы освободить ее. И если вы согласны вмешаться, это нужно сделать сейчас. Иначе я не смогу им помешать».

Они задумались лишь на мгновение.

«Мы пришлем жертвы», – сказали они.

На самом деле смысл был иным. Делверы никогда не совершали жертвоприношений. «Жертвы» в данном случае означали делверов, которые войдут в «где-то» и изменятся. Когда они вернутся, возможно, их удастся привести в прежнее состояние – или же придется уничтожить.

Брейд возвратилась в «где-то». К этому моменту поступило сообщение, что в боевом пространстве появились тринадцать огромных объектов. Величиной с маленькие планеты, почти как Россыпь.

Гарвич уставился на нее широко раскрытыми глазами. Что это, восхищение? Или ужас?

«Мы здесь», – послали мысль делверы.

«Отлично, – сказала Брейд. – Посмотрим, что вы можете сделать. Уничтожайте только тех, на кого я укажу».

«Это больно, – сообщили они. – Это место – боль».

«Возможно, есть способ помочь вам выдержать это, – подумала Брейд. – Знаете, что сделал один из вас, присоединившись к Спенсе?»

«Нечто ужасное».

«Хотели бы вы стать чем-то ужасным? Обладать такими же способностями, как она?»

Они уклонились от этой мысли. Все, кроме одного. Даже краткий миг их пребывания в «где-то» успел чуть-чуть изменить их.

И этот единственный был заинтригован.

«Можем ли мы соединиться? – спросила Брейд. – Ты и я?»

«Нет. Это слишком сильно изменило бы меня. Но возможно, нам удастся поговорить. Я буду рядом, чтобы наблюдать за тобой».

Этого должно хватить.

49

Киммалин

Киммалин знала, что у Святых есть план жизни для каждого человека. Но Святые любят разнообразие. Цель жизни – учиться, а путь к обучению лежит через эмоции и перемены. Скука – это путь к самоуспокоению, а самоуспокоение – путь к застою.

И все же она хотела, чтобы Святые хоть раз послали ей скуку. Всего один-два миллилитра застоя – не слишком много, правда?

Она висела в пустоте космоса, в одном строю со звеном «Небо», наблюдая, как мгла взрывается облаками дыма и нелепыми молниями. Делверы, по словам Спенсы, когда-то были ИИ-агентами, размещенными в круглом плавающем шаре. Придя в это измерение, они инстинктивно сделали копию прежнего безобидного корпуса, чтобы держать внутри его свое сознание.

Трудно было увидеть что-либо безобидное в том, что предстало перед ее взором. Массивные сферы размером с небольшую планету, с торчащими из них шипами, расположенными до жути асимметрично. Закутанные в пыль, как в саван, и вооруженные тысячами самодвижущихся астероидов, они могли врезаться в любого, кто приблизится.

Ее разум вибрировал, пытаясь осмыслить происходящее. Глядя из космоса, трудно было осознать, что ближайшая планета достаточно велика и способна вместить миллиарды жителей. Здесь их насчитывалось тринадцать – да, поменьше, но все-таки каждая размером с луну. Они выныривали из громадных, десятки тысяч километров в поперечнике, дымовых полей, отбрасывая в сторону ингибиторные станции по мере своего роста. Киммалин воспринимала это лишь потому, что находилась достаточно далеко, – но расстояния в космосе были обманчивыми, трудно поддававшимися оценке. Даже находясь вдалеке, эти дымовые поля и возникающие планетоиды занимали все поле ее зрения.

Впервые за время этой битвы она испугалась по-настоящему. Неужели это конец? Неужели она и ее друзья обречены? Неужели ей не суждено вернуться домой, к родителям и сестрам, к своей девушке? Как сражаться против таких врагов? Тем более сфер не одна и не две, а чертова дюжина? Оружие Россыпи способно уничтожить флот, но не планету. Из записей, найденных на платформе Прима, Киммалин знала, что одного делвера хватило для уничтожения всей жизни на планете.

«Э-э… – сказала Киммалин по рации. – У кого-нибудь есть идеи?»

Никто не ответил.

50

Я узнала о появлении делверов. Я слышала, как Брейд говорила с ними. Я почувствовала ужас моих друзей.

Время настало.

«Спенса, – сказал М-Бот в моей голове. – Я нашел ответ».

«Какой?» – спросила я и приготовилась шагнуть в «нигде».

«Тебе нужно принести туда кое-что. Не каплю и не горсть воды, а приливную волну. Они превратили свою память в комментарии, но у них больше нет кода, и присутствие во времени быстро уничтожит корку, которой они прикрыли свою боль. Вот почему они боятся тебя. Теперь ты принадлежишь обоим мирам».

Скад! Удастся ли мне это сделать?

«Я могу помочь», – сказал он.

Я вошла туда. В море небытия. Не в черноту или белизну, хотя иногда мой разум воспринимал его таким образом. Я не могла постичь небытие, поэтому мой мозг воспринял его как аналог «нигде». Я представила, как плыву в темноте рядом с М-Ботом, принявшим вид сверкающей белой дыры.

Глаза были там. Я вспомнила, как испугалась, когда впервые увидела их отражение в моем куполе. Тогда меня едва не тошнило от их злобы.

С тех пор я привыкла к этим взглядам. Я обернулась, представив себя такой, какой была тогда: молодой, с телом, в военной форме. Чет стал моей светящейся тенью. Здесь я могла быть собой. Я достигла этой точки в развитии своих способностей. Благодаря частице «где-то», которую я несла с собой, хотя это место делало все, чтобы я забыла о ней.

Я принесла бы и больше, если бы попыталась.

– Если вы уничтожите нас, – сказала я делверам, – то увековечите боль и печаль. Сами совершите то, чего с ужасом ждете от меня.

«Ты – боль, – прислали они в ответ мысль. – Ты не должна существовать. Отдай себя. Спаси их».

В этом было нечто странным образом искушающее. Часть меня хотела