Фантастика 2026-171 - Игорь Валерьевич Минаков

Я ткнул пальцем в карту, в район станции Хийтола.

— Главная цель — не захват территорий, а разгром живой силы противника и прорыв его укреплений. Для этого нам нужен не веер ударов, а один, но зато сокрушительный. Чем бить лучше? Растопыренными пальцами или кулаком?.. Ответ очевиден. Посему, предлагаю создать ударную группировку на стыке 50-го и 19-го корпусов. Сосредоточить здесь артиллерию РГК — все шестнадцать полков, три дивизиона большой мощности. Сюда же — 10-й танковый корпус, не размазывая его по фронту.

Яковлев мрачно покачал головой.

— Это опасно. Оголим фланги. Финны могут контратаковать.

— Пусть контратакуют, — отрезал я. — На подготовленных позициях, под ударами нашей авиации, мы их перемелем. А пока их резервы будут связаны на флангах, наш ударный кулак проломит их главную полосу обороны. 20-я танковая бригада, входящая в 19-й стрелковый корпус комдива Старикова, в текущем плане предназначена для поддержки пехоты в лобовых атаках. Это гибель для танков. Они станут мишенями для финской пехоты, с бутылками с зажигательной смесью. Танки должны использоваться для развития прорыва после того, как артиллерия и пехота вскроют оборону.

Присутствующий на совещании член Военного совета комбриг Клементьев, до этого молчавший, вмешался, его голос звучал сухо и догматично:

— Товарищ Жуков, ваш подход отдает излишним технократизмом. Решающую роль играет моральный дух бойца, а не количество стволов на километр фронта.

— Моральный дух бойца, товарищ комбриг, — жестко парировал я, — резко падает, когда он по колено в снегу, в шинелишке, замерзает под огнем из ДОТа, который наша артиллерия не может подавить, потому что бьет по площадям. Я был в 50-м эСКа. Бойцы не готовы. Никто не учил их, как штурмовать укрепления в зимних условиях. Мы должны потратить оставшиеся дни не на политучебу, а на создание штурмовых групп, на тренировки по взаимодействию пехоты, саперов и артиллерии.

Я обвел взглядом зал, встречаясь глазами с командирами.

— Ваша авиация, Всеволод Федорович, — я повернулся к Яковлеву, — 644 самолета. Это огромная сила, но она будет бесполезна, если продолжит бесцельно летать над лесами. Нужны конкретные цели — узлы связи, штабы, перекрестки дорог, выявленные ДОТы. Для этого нужна воздушная разведка и грамотные авианаводчики.

Гордов, до этого молча слушавший, не выдержал:

— Вы предлагаете за три недели перечеркнуть всю проделанную работу! Создать новую структуру управления, новые планы взаимодействия! Это утопия!

— Это необходимость, — сказал я. — Альтернатива — умыться кровью и через месяц доложить товарищу Сталину, что мы не смогли пробить оборону белофиннов, имея тройное превосходство в силах. Выбор за вами, товарищи. Либо мы начинаем работать по-новому, либо я немедленно докладываю в Кремль о профессиональной несостоятельности командования армии.

В классе стало так тихо, что слышно было, как потрескивают дрова в голландской печке. Яковлев и Гордов переглянулись. Они понимали — ставка сделана. Отступать было некуда.

Яковлев тяжело вздохнул и первым сломал лед, образовавшийся между мною и штабом.

— Хорошо, Георгий Константинович, — произнес он сдавленно. — Ваша логика… имеет смысл. Гордов, к утру мне на стол новый план операции. На основе предложений товарища Жукова.

Комбриг Гордов, бледный от ярости и унижения, коротко кивнул. Я понимал, что сломал их сопротивление лишь временно, но этого было достаточно. Теперь предстояло самое трудное — заставить эту махину сдвинуться с мертвой точки.

Война была уже не за горами, а нам предстояло за несколько недель научиться воевать заново. Штабисты поднялись со своих мест, сгрудились у стола с картами, начали предлагать свои идеи, в рамках моей концепции. Квакнул телефон. Связист снял трубку.

— Комкора Жукова. Москва!

Глава 9

Машина была темной и тесной. Воронов сидел, вжавшись в сиденье, чувствуя, как его сердце готово выпрыгнуть из груди. Молодой человек в штатском, который никак не назвался, курил у окна, не глядя на него. Они ехали не на Литейный, а в сторону Смольного.

«Зачем? — лихорадочно соображал Воронов. — Почему не сразу в Большой дом?»

Машина свернула в один из дворов и остановилась у подъезда неприметного здания. Незнакомец провел его по пустынным коридорам в кабинет, где за простым столом сидел человек в штатском с умными, уставшими глазами.

— Садитесь, Алексей Иванович, — сказал он, указав на стул. — Нам известно о ваших, скажем, неслужебных контактах. Вас завербовал художник-оформитель Тойво Туурович Лахти, он же «Вяйнемёйнен», агент финской военной разведки.

Техник-интендант 2-го ранга онемел от ужаса. Здесь знали все. Абсолютно все. Что-либо скрывать не имело смысла. Надо было признаваться. Может, на трибунале зачтут чистосердечное признание и не поставят к стенке?

— Не тряситесь, — усмехнулся его собеседник, поглаживая ладонью коленкор пухлой папки, что лежала перед ним. — Нам ваши признания не нужны. Вам они пригодятся потом, когда придется держать ответ перед законом за свои делишки.

Он отодвинул от себя папку, которую так и не раскрыл.

— Вот ваше положение. Финны считают вас своим агентом. Мы знаем, что вы их агент. Вы же сами… — он развел руками, — вы просто запутавшийся человек, который хочет выжить. Мы даем вам этот шанс.

— Какой шанс? — прошептал Воронов.

— Шанс искупить вину. Вы поедете на фронт. Вы будете делать то, что вам приказали финны. Однако всю собранную информацию вы будете передавать нам. Мы решим, что можно показать финнам, а что — нет. Таким образом, вы поможете нам водить финскую разведку за нос. А заодно… — незнакомец прищурился, — присмотрите за одним человеком в штабе армии. За комкором Жуковым. Нас интересует, с кем он контактирует, какие отдает приказы. Обо всем необычном — немедленно доклад через вашего связного.

«Жаворонок» сглотнул. Его не просто завербовали. Его сделали двойным агентом, марионеткой в чужой игре, где малейшая ошибка означала смерть. Причем — пуля или нож могут прилететь с любой стороны.

— А… а если я откажусь? — спросил он, уже зная ответ.

— Тогда мы либо передадим вас органам следствия, либо сообщим финнам, через свои каналы, что вы — законспирированный агент НКВД, который их предал. Думаю, вам не пережить эту ночь.

— Нет-нет, я согласен! — поспешил заверить собеседника Воронов.

— Я и не сомневался, что вы согласитесь, — усмехнулся тот. — Когда вы прибудете к новому месту службы, к вам подойдет человек, который представится как лейтенант Егоров. Это и ваш связной и ваш руководитель.

На следующий день «Жаворонок», прибыл с эшелоном на станцию Белоостров. Его оформили в отдел обозно-вещевого снабжения штаба 7-й армии. Началась привычная рутина интендантской службы.

Разбирая ведомости, Воронов услышал возбужденные голоса. Сотрудники штаба обсуждали совещание, которое провел только что прибывший комкор Жуков.

— … ломает все планы, весь график передвижения! —