Фантастика 2026-171 - Игорь Валерьевич Минаков

— Зато толково, — парировал другой. — А то мы так по всему фронту распылимся… Говорят, Яковлев аж посерел, но согласился.

«Жаворонок» замер, прислушиваясь. Значит, тот самый Жуков, за которым он должен следить, уже здесь и уже вносит сумбур. Он почувствовал интерес своих новых «хозяев». Этот Жуков был кем-то важным, раз за ним установили такой негласный контроль.

Поздно ночью, выйдя на крыльцо дома, где был расквартирован, подышать, он увидел как к штабу подъехал «ГАЗ-64», из которого вышел тот самый коренастый высший командир с решительным лицом, чью фотографию он видел в газетах.

Жуков. Он шагал быстро, о чем-то разговаривая на ходу с начальником штаба Гордовым. Техник-интендант 2-го ранга сбежал с крыльца. Вытянулся по стойке смирно и навострил уши. Их диалог долетел до его слуха лишь обрывками:

— … саперов к утру! — говорил комкор. — И чтобы каждый командир батальона знал свою задачу… Гордов что-то буркнул в ответ, но Жуков резко оборвал его: — Меня не интересуют объективные трудности. Они сплошь и рядом являются оправданием лени, расхлябанности, если не хуже…

Воронов стоял, затаив дыхание, чувствуя, как его маленькая, никому не нужная жизнь снова оказалась на перекрестке больших событий. Он был винтиком, но от его положения теперь зависело слишком многое.

Он должен был теперь подслушивать, подглядывать, совать нос в чужие дела, докладывая НКВД и при этом как-то выкручиваться, когда придется иметь дело с финской военной разведкой. И еще это связной куда-то запропастился.

Приходилось иметь дело со множеством людей, но никто из них не был лейтенантом Егоровым. Лишь третий день, когда «Жаворонок» возвращался с продовольственного склада, к нему подошел молодой лейтенант в форме внутренних войск НКВД.

— Техник-интендант Воронов? — спросил он со знакомой веселостью в голосе. — Лейтенант Егоров. Ваш связной. Прошу впредь все вопросы решать через меня.

«Жаворонок» узнал того, кто задержал его на Фонтанке, но лишь кивнул, чувствуя, как подкашиваются ноги. Теперь он знал своего надзирателя в лицо. Новая роль двойного агента обрела конкретные, и оттого еще более пугающие, очертания.

* * *

Оказалось, что звонила Александра Диевна. Ничего особенного. Девочки здоровы. Скучают. Ждут папку домой. Я о своих делах, понятно, не распространялся. Сказал, что со мною все в порядке. Жив, здоров. Скоро быть не обещаю, как «стройка» пойдет. Положил трубку. Мне надо было отдохнуть. Утром я опять намеревался посетить 50-й стрелковый корпус.

Рассвет на Карельском перешейке был серым и мглистым. Колючий влажный ветер гнал над промерзшей землей рваные клочья тумана. «ГАЗ-64» с затемненными фарами резко свернул с разбитой дороги и остановился на опушке леса, где среди заснеженных елей угадывались тщательно замаскированные бревенчатые накаты орудийных позиций.

Я вышел из машины, не дожидаясь, пока она окончательно остановится. Воздух пах хвоей, мерзлой землей и соляркой. Навстречу, проваливаясь в снегу, уже бежали двое. Полковник, командир 407-го артполка РГК, и его комиссар. Видать, не ждали. Визит комкора на огневую позицию на рассвете первого дня подготовки не сулил ничего хорошего.

— Товарищ комкор, 407-й артполк на позициях! — выдохнул полковник, запыхавшись.

Вдоль позиций замерли по стойке «смирно» артиллеристы. Не отвечая их командиру, я прошел мимо него к ближайшей 203-мм гаубице Б4. Знаменитой «Сталинской кувалде».

Все пятнадцать человек ее расчета затаили дыхание. Я похлопал ладонью в кожаной перчатке по покрытому изморозью орудийному замку, затем заглянул в панорамный прицел в морозное марево сопредельной территории.

— Командир орудия, — бросил я, не отрываясь от прицела.

— Я! — отозовался тот, делая шаг вперед. — Отделенный командир Иванцов.

— Как будете действовать, уничтожая ДОТ противника, товарищ Иванцов?

— Первое — пристрелка и вскрытие цели для уточнения координат ДОТа и его уязвимых точек. Второе — разбивка «подушки» ДОТа осколочно-фугасными снарядами, для разрушения грунта и бетона вокруг укрепления, чтобы обнажить его основные конструкции. Третье — применение бетонобойных снарядов, для пробития стен и уничтожения внутренних конструкций ДОТа.

— Правильно, — одобрил я. — Я бы только внес небольшую поправку. Координаты цели лучше уточнить с помощью разведки. — Я ткнул пальцем в конкретную точку на схеме ДОТа, которую достал из планшета. — И сразу бить по амбразурам для ведения фланкирующего огня. Неплохо бы завалить их после третьего— шестого залпа, старлей. Прямой наводкой. С дистанции восемьсот метров.

— Есть завалить с дистанции восемьсот метров, товарищ комкор! — откликнулся командир расчета.

А вот его начальство, похоже, энтузиазма отделенного не разделяло. И я их понимал. Перевод орудия такой мощности на прямую наводку — это почти всегда верная гибель расчета от ответного огня, который финны обязательно откроют.

— Товарищ комкор, но… это же… — начал было полковник.

— Это необходимо, — отрезал я. — Тратить снаряды без пользы нам не по карману. А чем быстрее будут разбиты укрепления противника, тем больше мы сэкономим не только снарядов, но и крови нашим бойцам.

Полковник только взял под козырек.

— Есть, товарищ комкор.

Я прошел по всем четырем орудиям батареи, задавая каждому командиру один и тот же вопрос: «Какую конкретно цель вы уничтожаете первым выстрелом?» Ответы были порой расплывчатыми: «участок обороны», «опорный пункт». Никто не говорил: 'амбразура № 2 ДОТа такого-то.

У третьего орудия я остановился и, обернувшись к комиссару, сказал громко, чтобы слышали все артиллеристы:

— Товарищ комиссар, заведите «Журнал учета уничтоженных целей». После боя командир орудия будет лично докладывать вам, сколько амбразур он разрушил, а не сколько снарядов выпустил. Боеприпасы делаются на народные деньги, и потому я потребую за них отчета. Кто не сможет дать отчет, тот будет отвечать за вредительство.

— Будет исполнено, товарищ комкор, — отозвался тот.

Артиллеристы по-прежнему стояли навытяжку, но о чем они думают, понять было нетрудно. Не они пишут уставы и не ими установлена привычная тактика. А теперь им придется отвечать за конкретный результат. Я отозвал полковника в сторону, к своей машине.

— Связь с пехотой есть?

— Разумеется, товарищ комкор.

— Необходимо обеспечить каждый дивизион дополнительным корректировщиком от пехоты с полевой рацией. Лишние глаза вам не помешают. Ваша задача — вскрыть оборону противника, так чтобы могли пройти танки и пехота для углубления полосы прорыва. И постарайтесь зря снаряды не расходовать.

— Вас понял, товарищ комкор!

— У вас есть еще восемнадцать дней на то, чтобы совместно с товарищами из разведотдела уточнить расположение долговременных огневых точек противника, с учетом того, что многие из них могут быть замаскированы под естественные складки местности, — сказал я.

— Все будет сделано, товарищ комкор!

В голосе полковника звучало облегчение. Видать, думал, что Жуков прибыл учинять разнос. А я лишь хотел им всем дать понять, что привычная служба для