Фантастика 2026-181 - Маргарита Блинова

— Всегда, Власта. Мы будем подругами всегда.

Та кивнула, смутилась такого прилюдного выражения чувств и отстранилась. Мы сели за стол звездокрылов, где мне пришлось в красках рассказать, как прошел педагогический совет.

— Ну все, все, — категорично заявила Власта, когда мне раз в пятый задали один и тот же вопрос про Мясника. — Дайте Адриане спокойно поесть.

И подруга подвинула мне тарелку с куриным супчиком и плошку золотистых сухариков. Я с благодарностью кивнула и вооружилась лож- кой.

— А мы сегодня на вызов летали, — похвасталась между делом Власта.

— Мм! — мычанием выразила я восторг и показала большой палец.

— Да ничего такого. Разгоняли каких-то сектантов в Крутогорье. Представляешь, эти чудики выбрали в качестве своего божества паука! Даже драгоценности в его честь сделали. Ну не психи ли?

За спиной Власты нарисовался мощный силуэт северянина, а после Хезенхау с присущей только ему наглостью плюхнулся рядом и притянул девушку к себе.

— Ну что? Уже похвасталась тем, как мы расправились с фанатиками?

Власта посмотрела на чужую руку, обосновавшуюся на ее плече, и безжалостно сдала адепта:

— Этот придурок сожрал подозрительное печенье с подноса в храме, и у него снесло крышу.

— Неправда! Нормально я себя вел.

— Думаешь? — усмехнулась Власта. — Когда по переговорнику с нами связался декан, ты упал на колени с криком: «Я слышу глас Господа Бога нашего».

Эрик засопел, как сердитый еж, а я засмеялась, представив себе воистину забавную картинку «суровый северянин уверовал», и приступила ко второму блюду.

— Эрик, ты не в курсе, когда Кристен вернется? — спросила как бы между прочим.

Кристен вызвался отвезти тело Астрид на родину, остров Ио, и все рассказать родителям Подорожной. Заплаканная Вероника отправилась с ним, а еще поехал представитель академии с большой стопкой официальных бумаг и признанием девушки.

Их не было уже больше недели, и если сначала я просто чувствовала отсутствие Кристена в академии, то теперь начинала всерьез волноваться.

Вот почему сильно удивилась, когда Эрик сказал:

— Так уже. Кристен у себя в комнате.

Власта внезапно дернулась и «незаметно» ткнула парня локтем в открытый бок.

— Только ты туда лучше не ходи, — поспешно добавил Эрик.

— Почему? С ним что-то случилось?

— Все хорошо. Все просто замечательно.

Подруга так сильно пнула Хезенхау под столом, что тот не выдержал и развернулся к ней лицом.

— Сейчас-то что не так⁈

Девушка сделала большие глаза и сменила тему. И мне бы уже тогда заподозрить неладное, но я была слишком счастлива оттого, что все складывалось так, как надо.

За пару минут покончив с обедом, я занесла пустую папку с личным делом к себе в комнату и сделала ровно то, чего просили не делать друзья. Я пошла в комнату к Кристену.

Собралась с духом. Постучала. И начиная с этой секунды, тело затрясло мелкой дрожью волнения, сердце забилось сильнее, а дыхание стало частым-частым.

Кристен открыл дверь, и меня накрыло. Накрыло таким облегчением, радостью и любовью, что я не смогла сдержаться и устоять на месте. Подошла, встала на носочки, обняла сильную шею руками и нежно коснулась его губ своими.

Он удивленно замер, губы дрогнули, желая ответить на мое первое робкое касание, но я уже опустилась и отступила. Жар смущения прокатился по телу, обжигая щеки.

— Привет. Я зайду? — смущенно улыбнулась.

Кристен облизал губы, кинул быстрый взгляд вглубь комнаты и признался:

— Я не один.

Это и вернуло меня с небес на землю.

Взгляд заметил несколько царапин на шее и груди, впопыхах прикрытой расстегнутой рубашкой. А еще он стоял так, чтобы загородить своей мощной фигурой проход.

— О!

Меня словно поразило молнией. Вспомнила странное поведение ребят в столовой. Странные тычки Власты. Неумелые попытки Эрика отговорить меня ходить к его другу. Вывод прост: у Кристена в комнате другая девушка.

Я попятилась, а потом и вовсе развернулась и бросилась прочь по коридору, чувствуя нечто очень близкое к панической атаке. А может, именно так и разбиваются сердца?

Кристен негромко ругнулся и в два прыжка догнал меня. Крутанул, прижал спиной к стене и обнял за талию.

— Пусти, — отбивалась я. — Мне не надо было приходить. Я все понимаю. Ты не один.

Не слушая и никак не реагируя на мои попытки выбраться, Кристен до хруста костей обнял сильными руками и прижал мою голову к голой груди.

— Как же я соскучился по тебе, моя ранимая девочка, — ласково шепнул он на ухо, наклонился чуть ниже и мягко прикусил мочку.

Я тихо ойкнула и забилась сильнее, на что Кристен громко рассмеялся, подхватил на руки и понес обратно. Только прежде чем ногой распахнуть дверь и внести меня внутрь, предупредил:

— Говори шепотом. Она не любит чужих.

А дальше мы оказалась в комнате, где меня поставили на ноги и развернули лицом к окну. Там, возле включенной батареи, на собачьей подстилке лежал сине-желтый драконенок и с энтузиазмом бобра точил зубки о сломанную ножку стула.

Я восторженно ахнула, спохватилась и шепотом спросила:

— Но как?..

Кристен встал за спиной и заключил меня в кольцо своих рук.

— Повезло, — сказал он с улыбкой в голосе. — Я как раз вернулся в академию, когда Эрика Магни и Максимус Медный планировали сделать переход. Сам не знаю, почему взяли меня с собой. Ну а там… Там я нашел свою Конфетку.

Я не выдержала и оглянулась, чтобы выразить свое изумление.

— Конфетку?

— Ей подходит.

И взгляд у Кристена стал очень теплый, ласковый и самую капельку гордый. А улыбочка такая хитрая-прехитрая, что я тоже улыбнулась.

Откинувшись на широкую грудь, я на миг прикрыла глаза и позволила себе тихо таять от близости самого потрясающего парня в мире.

Конфетка подняла голову и заметила конкуренцию на подвластной ей территории. Выплюнула знатно пожеванную ножку стула, поднялась и сварливо уточнила:

— Ва-а?

— У нас гости, Конфетка. Веди себя как подобает даме, пожалуйста.

Хвостатая «дама» скептически глянула на меня, а после, переваливаясь с лапы на лапу и немного прихрамывая, приблизилась. С глубокой подозрительностью обнюхала мой ботинок и…

— Вот не надо.

Кристен в последний момент успел наклониться и перехватить Конфетку, уже нацелившуюся проверить качество продукта обувной промышленности своими детскими зубками. И что-то подсказывало: ботинок проиграл бы в