Лом 2 - Павел Казаков

— Стартуем!!! — прокричал голос Канца в шлеме. — Не ссать!

Нас затрясло, потом перекосило, Канц выматерился про какие-то кормовые крепления, двигатели напряглись, и «Бегемот» резко выстрелил сам собой вверх.

— Богомол тупой, — пробормотала в общий эфир Немезида, — забыл отстегнуться.

— Я всё слышу! — прокричал Канц. — Кому интересно могу обзор включить, а самые грубые останутся без картинки.

Мы все сидели с закрытыми забралами, дополненная реальность работала. У меня перед глазами всплыл вопрос на подключение к камерам наружного наблюдения. Я обоими телами дал согласие, и картинка сразу изменилась. Я оказался в небе с полным сферическим обзором. Где камеры не доставали, там реальность достраивал ИР. Но поскольку мы были в боевой обстановке, где нельзя иметь недостоверную картинку, то достроенная реальность имела чуть-чуть изменённый цвет, словно через слабый синий фильтр.

Внизу удалялись огромные створки, прикрывающие пусковую шахту.

Я повертел головами и увидел ранчо, которое лишилось большинства построек и сильно дымило. Никаких боевых роботов я там не видел. Да их, наверное, уже и не было.

— Какнц, дырявая твоя голова, подключи меня! — возмутилась Немезида, видимо, не сумевшая самостоятельно получить доступ к камерам.

— Да, Зиночка, пожалуйста! — весело ответил Канц, после чего радостно заорал, — А вот и кавалерия. Ну-ка, сколько вас, креветки? Я начал осматриваться, не понимая, где обнаруженная Канцем кавалерия, и вскоре увидел другую версию обзора и подключился к ней.

Теперь точка наблюдения находилась примерно в пятидесяти метрах над «Бегемотом», обзор горизонта стал лучше, и я смог рассмотреть, что за «кавалерия» к нам пожаловала. Издали, может, и не впечатляет, но не меньше тридцати летающих транспортов — это серьёзная сила, а мы даже не боевой корабль, а переделанный десантный транспорт с нулевой аэродинамикой, которую, правда, может компенсировать мощная система двигателей. Но наш техник даже на старте отцепиться забыл. Хотя не очень понятно, зачем, в принципе, изначально цеплялся. Он что думал, «Бегемот» сам удрать попробует? Эта его безалаберность напрягала, и молчание генерала мне намекало, что не я один так думаю.

«Бегемот» мелко затрясло, а камеры подсветили работающие скорострельные пушки. Масштаб ещё раз изменился, теперь я видел ещё более обширную картину, к которой добавилась пятёрка крылатых акул. На земле крылатой боевой авиацией управляют пилоты, тут же, я уверен, вряд ли посадили человека терпеть огромные перегрузки.

Так или иначе, но реактивные самолёты, которые показали камеры, точно не были предназначены для сброса десанта, а вот для поражения целей типа нашей — вполне. Что они и показали, отстрелявшись серией ракет.

«Бегемот» стал скакать по небу, как заяц, одновременно выпуская огромное количество заградительных залпов, и отрабатывая пушками уже не по приближающимся относительно медленным транспортам, а по ракетам. Для борьбы с супербыстрыми атмосферными истребителями у нас было что-то весьма эффективное, так вся пятёрка быстро исчезла с радаров, оставив после себя разлетающиеся обломки. Ни одного попадания я заметить не успел — всё произошло очень быстро и в невероятной болтанке. «Бегемот» действительно оказался весьма зубастым.

И это мы ещё даже мегапушку не расчехляли.

Приближающиеся транспорты очень быстро поняли, что против нас не имеют ни единого шанса. Они, видимо, несли десант — людей и дронов — и готовились к тому, что мы можем попытаться сбежать на чём-то типа атмосферного транспорта, а не рванём отсюда сразу на орбиту, но даже если и рванём, то не на таком монстре, который боевую авиацию на оплавленные осколки разобрал всего за секунды с начала огневого контакта. Они притормозили, видимо, взяв паузу на обдумывание ситуации, только воздушный бой не подходящее место для пауз.

«Бегемот» перестал скакать, взбалтывая нас внутри скафандров, и я снова почувствовал вибрацию. Чем мы там стреляли, я понятия не имел, но зато камеры показали, как мини флот неприятеля начинает получать серьёзный урон. Взрывы, взрывы и ещё раз взрывы. Вскоре ничего понять в той стороне горизонта стало невозможно. Но, наверное, это и неважно. Мы здесь не нагибаторства ради, а бегства для.

Мои мысли подтвердил ненадолго замолкший Канцлер.

— Стартуем на орбиту! Приготовиться и не ссать!

«Бегемот» взревел двигателями, и я понял, почему тут такие удобные кресла — вдавило очень сильно. Не знаю, сколько g мы сейчас испытывали, но немало. Даже мои усовершенствованные тела прифигели. А Немезиде, с её второй эволюцией, было ещё хуже.

«Ты маяк поставил?» — написал я на виртуальной клавиатуре генералу по индивидуальному каналу.

«Этим тут и занимался с самого начала. Уже работает», — довольно быстро ответил он.

«Сколько ждать крейсера?»

«От пары часов до суток. Он не на орбите планеты. Но стартовать должен быстро. Маяк требует прийти на помощь максимально скоро».

«Понятно».

Да, ситуация так себе. Наш несанкционированный запуск на уши поднимет все защитные средства Толяна, а мы будем до суток ждать крейсера. Да и потом не факт, что он нам поможет. Смотря, какими силами располагают наши оппоненты, как те, что охотятся за нами с генералом, так и «Последние Судьи». Плюс противокосмическая оборона Толяна точно будет не на нашей стороне.

Я прикинул, сколько нам ещё с такими перегрузками лететь, и понял, что непонятно. Мы же не на орбиту выходим, что занимает несколько минут, а сваливаем подальше от планеты, где нас должен поймать крейсер. Тут скорость набирать и набирать.

Словно отвечая на мои мысли, Канц прокомментировал текстом:

«ПКС нас тронуть не должны, я этот вылет оформил заранее с открытой датой. Мы взлетаем