Лом 2 - Павел Казаков

Дальше мне пришлось ломать фиксаторы, которыми крепилось основание пушки. Потом я её поворачивал, пока приклеенная Канцем на ствол лазерная указка, которой только кошек дразнить, не указала точно на метку на стене.

Канц, научившийся каким-то шестым чувством определять, где у Пятого голова, показал мне коммуникатор.

«Тебе надо будет её зафиксировать во время выстрела. Сможешь удержать?»

Ничего себе… Покалеченная пушка будет стрелять весьма жёстким зарядом, а я должен её держать, как ковбой револьвер⁈

Мне нравится!

Приваривать пушку точно в этом положении, у нас времени не было, а вращение создавало смену векторов силы, которые норовили сдвинуть оружие. Быстро его зафиксировать не получится. Тем более, что судья Льянту уже закончил не только обвинение, но и приговор.

Димоном я наблюдал за обстановкой. И она в очередной раз изменилась. Стоило судье замолчать, как в следующую секунду от истребителя отклеился второй бот и направился к нам. Стоит ему прикоснуться к нашему свободно вращающемуся «Бегемоту», как все векторы изменятся и выстрелить уже не получится.

Время пошло на секунды.

Я ткнул Канца лапой один раз. Это «Да».

Тот лишь кивнул головой и рванул подальше из отсека, что меня заставило задуматься, насколько умно я поступил, согласившись держать в руках (лапах) пушку, которая в чём-то атомной бомбе не уступает. Но уже ничего не изменишь.

Я сосредоточился на том, чтобы пятнышко указки не выходило за границы кружка диаметром всего пять сантиметров на стене. Надеюсь, ИР нашего «Бегемота», всё рассчитывает точно и отслеживает небольшие колебания пушки. Всё-таки стрелять нам на расстояние больше километра, тут даже доля миллиметра имеет значения. У меня же точка гуляла на пару сантиметров, хотя я старался как мог удерживать массивное оружие неподвижно. Не было бы вращения, было бы в разы проще…

От мыслей о том, насколько качественно я прицеливаюсь, меня оторвал выстрел!

Я стоял под дулом, положив его себе на переднее правое плечо и обхватив передними лапами, тогда как четырьмя другими как можно крепче цеплялся к постаменту.

Дуло задрожало, на долю секунды красная точка вышла за пределы кружка, но я тут же её вернул, а в следующее мгновение Пятого размазала какая-то ультимативно беспощадная волна или поле. Меня стёрли, как учитель стирает рисунки детей с доски в начале урока — быстро и уверенно. Но перед тем, как потерять сознание, я видел, что точка была в пределах метки.

Пятый исчез, но я этого ожидал, поэтому Димона и Славика вырубило от шока Пятого буквально на долю секунды, а потом я открыл глаза, чтобы пронаблюдать эффект от своего выстрела.

Во-первых, выстрел был из разряда «отрежу уши назло маме». В «Бегемоте» зияла огромная дыра. Но на этом наши плохие новости пока заканчивались и начинались хорошие. Ведь было «во-вторых». Во-вторых, истребитель словил часть снарядов и без защитных полей они ему навредили именно так, как Канц и планировал — рассекли по плоскости.

И выглядело это настолько впечатляюще, что даже страшно. Если эффект от первого выстрела был ожидаемый — одна глубокая дыра в корпусе, то от моего выстрела эффект был, как в той записи, когда часть горы срезали. И та сила, которая соединяла траектории снарядов в прожигающую плоскость явила себя во всей красе. Истребитель не просто оказался рассечён как мечом. Совсем не так. Или, если проводить аналогии с мечом, то этот меч толщиной в пару метров и очень-очень горячий. В двух неравных частях корабля «судей» не осталось ничего живого, так как все нахрен было сожжено и расплавлено.

Броня проинформировала, что радиационный фон сильно вырос, но это моим телам не очень страшно. В общем с «судьями» покончено.

Я, наблюдая за этой картиной, настолько увлёкся, что даже пропустил мимо ушей радостные крики команды. К действительности меня вернул крик Канца.

— На-ка ещё получи, говно божественное!

Оказывается, бот, посланный с истребителя, чтобы упаковать наши тельца, никак от выстрела мегапушки не пострадал. Но Канц умудрился сохранить не пострадавшую от выжигания лазером пушку или пусковую установку с ракетой и только что умудрился раздолбать его.

Вот теперь мы одни. Пускай теперь судьи борются за уцелевшие переноски или валят на Толян.

Победили! «Давид» метнул такой камень, что «Голиафу» хватило с запасом!

Правда, что нам делать, тоже не очень понятно. Броня после пробоин в корпусе работает в режиме скафандра. Конкретно наш отсек без дырок, но стоит немного пролететь по «Бегемоту» и взгляду откроются пробоины в корпусе, которые иначе как панорамными не назовёшь.

— Надеюсь, маяк ещё работает, — высказал мою мысль генерал.

— Канц, что это было? — наконец спросила по делу Немезида.

— Что именно?

— Не знаю, чем ты своего «Бегемота» кормишь, но пёрнул он так, что и себе жопу порвал, и имперский истребитель располовинил, — совсем не по-девчачьи пошутила Немезида.

Я присмотрелся. А ведь так и есть: стенка, через которую осуществлялся мой королевский выстрел, была кормовой. То есть «Бегемот» действительно этим выстрелом порвал себе задницу. После стресса, в котором мы были практически непрерывно с момента атаки возле ранчо Канцлера, такая шутка оказалась самое то — смеялись все.

— У нас хоть какое-то оружие осталось или двигатель рабочий? — спросил генерал, когда все успокоились. — Мы тут войнушку совсем недалеко от планеты устроили, скоро местные появятся, чтобы посмотреть, кто тут так громко воздух портит… в безвоздушном пространстве.

— Десяток