Обратный отсчет - Токацин

— Ну что, фонит? — Линкен заглянул через плечо в его дозиметр.

— Проверь своим, — отозвался Гедимин, покосившись на его запястье. — Очень слабое излучение. Что-то не так.

— Надо же, — Линкен удивлённо хмыкнул, посмотрев на экран своего прибора. — А что тогда светится вон там?

До цели ещё оставалось десять километров, но дрожащий зелёный свет уже разливался по камням. Что-то ярко сверкало на горизонте. Судя по бликам на скалах, оно находилось ниже поверхности, и свет выходил наружу через многочисленные трещины. Гедимин посмотрел на неуверенно дрожащую стрелку-указатель, растерянно мигнул и жестом скомандовал: «На взлёт!»

«Седжен» так и не начал вибрировать, хотя последний километр сарматы летели над разломами, озарёнными зелёным сиянием. Это был «омикрон» — Гедимин в этом не сомневался ни на секунду, но дозиметры ничего не чувствовали, и сармату было не по себе.

— Садимся, — сказал он, когда до края пролома — нового кратера на дне Кармана — оставалось полкилометра.

— Что там? — спросил Линкен, кивнув в сторону эпицентра. — Может, дозиметры сломались?

— Они исправны, — буркнул Гедимин. — Тут что-то другое. Странно, что связь ещё не отказала…

Край пролома — последние метры — показался ему непрочным, и он, остановившись, пинком направил к нему обломок скалы. Поверхность за считанные секунды просела и осыпалась в кратер, и сармат увидел его дно. Там пульсировало, бросая на оплавленные скалы зелёные и синие блики, гигантское кольцо из света и пыли, свёрнутое в бублик кипящее облако. Гедимин смотрел на него, изумлённо мигая, и пытался найти удерживающий механизм или экран — хотя знал, что ничего подобного здесь быть не может. Непонятная многометровая структура, если и могла сформироваться на пару микросекунд, давно должна была испариться — но она по-прежнему лежала на дне кратера, будто связанная мощнейшим защитным полем.

Что-то тяжело опустилось рядом с Гедимином. Он хотел обернуться, но не успел — поверхность, разрушенная слишком сильным давлением, рассыпалась под ногами, и двое сарматов покатились вниз по осыпающемуся под ними склону — прямо на дно, к сияющему кольцу. Гедимин прикрыл рукой лицевой щиток, не пытаясь замедлить падение — склон был слишком хрупким, чтобы удержать одиннадцать центнеров груза. В наушниках во весь голос выругался Линкен.

Падение прекратилось, и Гедимин резко распрямился и успел схватить взрывника за плечо — тот вытаращился на зелёный обруч в паре метров от него и едва не прыгнул прямо в кипящее свечение.

— Стой! — прошипел Гедимин, отталкивая его к оплавленной стене. — Ничего тут не трогай.

— Te’ek sa… dasaja⁈ — выдохнул Линкен, вжимаясь в базальт. — Огонь и свет!

Кольцо было совсем рядом — сделай шаг, и дотронешься. Сильно растянутое по периметру, в высоту оно оказалось довольно узким — не более метра в любой точке, и везде одинаковое, словно материю, из которой оно состояло, удерживала на месте прозрачная запаянная трубка. Гедимин протянул к нему руку, взглянул на дозиметр, — излучения по-прежнему не было. Кольцо, сгорающее в зелёном ирренциевом огне, практически не фонило.

— Лиск, отходи назад по ущелью, — тихо, но чётко проговорил сармат, не сводя глаз с неровного свечения. — Там взлетай спиной вперёд. Ни один луч коснуться этой штуки не должен. Запомнил? Attahanke!

— Tza, — отозвался Линкен, ныряя в ближайший разлом достаточной ширины. Гедимин досчитал про себя до двухсот, прежде чем услышал в наушниках:

— Tiitzki. Атомщик, ты ещё там?

— Лети к горам, — сказал Гедимин, сделав крошечный шажок в сторону кольца. Облако в невидимой оболочке кипело, источая неровный свет; вспышки становились всё ярче, интервалы между ними сокращались. «Оно что-то делает,» — подумал сармат, чувствуя холод под рёбрами. «Это процесс, и он, кажется, завершается.»

— Лети и не останавливайся! — крикнул он, вскидывая руку. Тонкие щупы анализатора прошли сквозь зелёное сияние, не встретив препятствий. А потом был свет.

Зажмуриться Гедимин не успел. Минут десять, не меньше, вокруг была темнота. Дозиметр верещал, руки и лицо неприятно жгло, по пальцам стекало что-то горячее, постепенно густея. Гедимин поднял руку, приблизил к обожжённым глазам, — сквозь красное марево была видна серебристо-белая поверхность и серый расплав, стекающий по ней. Сармат поднял вторую руку, тронул вязкую каплю, — вторая перчатка была золотистой, и по ней ничего не текло. Гедимин снова потыкал в застывающую жидкость. «Свинец,» — машинально отметил он. «Видимо, из внутреннего слоя… Hasu!»

Три слоя обшивки на правой руке испарились, не оставив следа. Свинец должен был улетучиться ещё раньше, но ему помешали верхние слои — и теперь он остыл до жидкого состояния и вскоре должен был затвердеть. Гедимин почти минуту смотрел на клубящийся над ним пар. Он светился — как и всё вокруг, кроме его скафандра. Яркая полоса зелёного света, слегка тускнеющая к краям, протянулась со дна кратера по склону. Никаких странных структур в яме больше не было.

Гедимин повернулся к скале, посмотрел на ровную светящуюся полосу десятиметровой ширины — медленно расходящийся конус — и быстро отпрыгнул в сторону. Там, где он только что стоял, остались два чёрных отпечатка четырёхпалых ступней. Гедимин хмыкнул — и прыгнул так далеко, как только мог. Его выбросило из кратера за мгновение до того, как подъеденный сверхсильным излучением склон обрушился ему на голову.

— Уран и торий, — пробормотал Гедимин, ошарашенно мигая. В склоне кратера появилась прорезь в форме усечённого конуса. Она уходила в базальт на полсотни метров. Сармат приблизился к ней, осторожно тронул камень на краю, — порода слегка оплавилась и стала радиоактивной. Гедимин взял пробы — сначала наверху, потом со склона — так далеко, как только смог дотянуться, не свешиваясь вниз головой. Свежепрорезанное ущелье отчаянно фонило.

Гедимин медленно шёл вдоль пролома, отмечая его настоящие края — там, где излучение сходило на нет. Видимый след с десяти метров расширился до полусотни и погас — энергия растратилась на расплавление скалы; невидимый, но ощутимый дозиметром — прихватил ещё по триста метров с каждой стороны. Гедимин дошёл до конца ущелья, снова посмотрел на прибор и хмыкнул.

— Спрессованный омикрон, — пробормотал он и криво усмехнулся. — Чего тут только ни увидишь…

В следующую секунду он дёрнулся и схватился за уши — вопль Линкена едва не взорвал барабанные перепонки.

— Теск, твою мать! Ты что, живой⁈

…Линкен придерживал его