"Фантастика 2026-191". Компиляция. Книги 1-41 - Александр Фрост

Пленники не захотели и побрели в маячившее примерно в километре строение – как оказалось, заброшенный свинарник. Там всем и надлежало пребывать под конвоем двух «дружинников», пока майор не придёт снять показания. Ещё двое остались охранять место расстрела, а с остальными Сокол вернулся назад и отозвал в сторону Зленоваца и Воислава.

– Дело, похоже, дрянь! – разъяснил он. – Там стояли джалнутские ополченцы, едва прошедшие курс молодого бойца…

– Двухмесячный? – ужаснулся товарищ Горан. – Какой идиот послал этих сопляков против бастующих?

– Идиот или совсем наоборот, мне как раз и предстоит выяснять, – хмуро уточнил гэбист. – В минибусе у меня лежит на полу и трясётся командир этих баранов, тоже едва от мамкиной титьки оторвался. Признался, что получил указание подкинуть зендским пролетариям стволы. Покажитесь ему и скажите, что не дадите в обиду в случае чего – это дополнительно сподвигнет парня сотрудничать. Потом поедем на место происшествия с вашими сопровождающими, увидите всё и будете понятыми. Ну и дальше двигайте в Чёрнопартизанск с Воиславом и половиной его ребят. Я с остальными прибуду, как тут закончу, опрошу потерпевших и передам дела невридским коллегам.

Зленовац мрачно кивнул, и через час с небольшим поредевшая колонна подъезжала к зданию чёрнопартизанского управления «Невридаугля». Там их ждал сюрприз в лице гендиректора треста Гезима Бушати и его зама Хекурана Кондоле. Вопреки данным Сокола, они уже прилетели.

Стачком по-прежнему заседал в школьном спортзале, но, вернувшись с радиостанции, Драго и Водяной заперлись в учительской. Собраться среди глобусов и классных журналов пригласили только самых авторитетных вожаков, однако всё равно набилось два с лишним десятка. У дверей гордо восседал водила грузовика, на котором Кондоле привозил снаряжение для спасения заваленных штрейкбрехеров. От канатной фабрики и заодно прочих женщин, конечно, Неда – кто ж её удержит?

Отпущенный из тюремной больницы Мрежиц скорбно восседал с загипсованной челюстью под собственноручно нарисованным плакатом. На плакате красовались два «тормозка»: шахтёрских бутерброда с сыром и колбасой между двумя ломтями хлеба. Ими горняки испокон веков перекусывали в обеденное время – выбираться из-под земли, мыться и брести в столовую было слишком долго. Большой и весёлый «тормозок» украшали цифры 3920, маленький и грустный – 3924. Даже самый тупой работяга наглядно видел, как подорожали сыр с колбасой за последние годы.

На столе, за которым раньше заседал педсовет, теперь лежала огромная карта города, отчего комната напоминала военный штаб. Расставленные на карте вендские матрёшки показывали расположение бастующих предприятий. Им противостояли чернильницы, установленные на месте резиденции городского головы, администрации «Невридаугля», управления милиции и казарм ополчения.

Объявление по эфирному радио о расстреле рабочих Зенды и прибытии представителя Центрального Комитета ударило не хуже залпа небесных линкоров. Вслед за югом стачечная волна захлестнула вендский север Невриды, и уже завтра в Самватаре ожидался грандиозный митинг в поддержку бастующих.

До выборов оставалось чуть больше полугода, и партии оппозиции спешили выставить себя истинными защитниками трудового народа. В любви к шахтёрам клялись все: от либералов из Партии Свободы, мечтающих превратить Союз во вторую Лигу, до грезящих о возрождении империи Караджеровичей монархистов. Зашевелились даже малочисленные последователи бывшего соратника и главного пропагандиста, а потом заклятого врага маршала Кордича Мойзеса Диликиса. Кто, как не этот проницательный альрамей, предупреждал, что бывшие вожди рабочего класса превратятся в его свирепых угнетателей? И ведь таки превратились!

В самом Чёрнопартизанске десятки тысяч человек собрались вокруг школы уже сейчас, и требовалось срочно решать, что с ними делать. Думали недолго.

– Из «Антрацита» передали, светлоградовец заселился к ним и собирается в управление, – сообщил Водяной, у которого осведомителей в крупнейшем отеле города всегда хватало.

– Понятно, что не к нам! – зло скривился Горан Рудый.

– Значит, мы пойдём к нему! – объявил старший брат. И, убедившись, что возражений нет, а Мрежиц одобрительно замычал, добавил: – Обложим со всех сторон, чтобы не удрал!

– Надо проверить, не перекрыты ли улицы. – Сапёр из банды Цвето ткнул в карту рукой с оторванными пальцами. – Поставить здесь и здесь по пулемёту, так кровью умоемся!

– Вряд ли они рискнут в присутствии гостя из ЦК… – усомнился Рудый. – Но… посмотреть всё же следует, и это уже сделано. Кто там поближе ко входу, зовите нашу разведку. Только дверь осторожно открывайте – подслушивают!

Каждая веснушка шкодных физиономий подростков, влетевших в учительскую, излучала оскорблённую невинность. Конечно, подслушивали, как же иначе! Потому и успели вовремя отскочить, не получив дверью по лбу.

– Сегодня у нас 14-е? – глянул на календарь председатель стачкома и ткнул в того, что посветлее. – Значит, ты!

Мальчишка торжествующе глянул на соперника и затараторил:

– Прошли по всем дворам, крышам и чердакам Партизанской, Вышгородской, Ледяного похода, Кордича и Антрацитовой. На Вышгородской, 22 и Кордича, 17 трутся какие-то хмыри типа ментов в штатском, но всего пятеро. Оружия не заметили, хотя, может, у кого-то пестики по карманам есть!

– Молодцы! – похвалил Драгомир. – Продолжать наблюдение!

И, когда топот в коридоре стих, продолжил:

– Через полчаса выдвигаемся! Идём мирно – ни бит, ни арматурин, ни обрезков железных тросов не берём. Плакатов и транспарантов, наоборот, тащите побольше. Их журналюги любят, да и если всё же начнётся, древком отоварить самое то. Флаги только государственные – ничьих партийных не надо.

– Там от Фонда Караджеровича приехали на наших машинах, с орлеанскими консервами, уже разгружают, – вмешался стачкомовец от автопарка. – У них там царский флаг чёрно-жёлтый. Его тоже нельзя?

– Никому нельзя! – Драго рубанул воздух ладонью, словно отрезая любые знамёна. – И лозунги без политики. Только про наши нужды, вроде того, что Зира сочинила: «Рабочим честную зарплату, Кондоле – кирку и лопату!» Пьяных – гнать пинками в задницы! Как дойдём, поставьте в первые ряды надёжных мужиков. Наверняка туда провокаторы влезут, окна бить или орать всякое.

Стачкомовцы двинулись к своим, и лишь Водяной задержался.

– Правильный у тебя сын! – одобрительно заметил пахан. – Вот такие и должны быть юные разведчики, а не мамкины соплежуи с галстучками, которым мы в детстве морды чистили! Слушай, а чего ты число уточнял, прежде чем его слушать?

– Семейная традиция! – рассмеялся шахтёр. – Стано старше на три месяца и считает себя главным. Но Брано мой младший брат, а значит – дядя Стано, и потому полагает вожаком исключительно себя! Приходится одного признавать командиром по чётным дням, а второго по нечётным. Твой-то сынишка в Самватаре как?

– Ему одиннадцать всего, а уже замки проволокой вскрывает! – похвастался Цвето и гордо ткнул пальцем в извлечённое из кармана фото тощего, совсем не в могучего папашу, шкета с чрезвычайно продувной