"Фантастика 2026-160". Компиляция. Книги 1-28 - Вахтанг Глурджидзе

Зарубин подался еще ближе, придавив собеседника тяжелым взглядом. В голосе Павла Павловича прорезался холодный металл.

— Дело сделать надо, отче. Очень важное дело. И сделать быстро. Мальчишка должен оказаться под нужным крылом, а бумаги по приискам — уйти куда следовало. Вы меня поняли, отче…?

Священник закивал так усердно, что едва не снес носом графин с водкой. Книга мгновенно исчезла где-то в недрах его широкой рясы, прижатая локтем к толстому боку.

— Подтолкнем… Как есть подтолкнем процесс, Павел Павлович! — лихорадочно зашептал он, косясь по сторонам. — Колесики-то в канцелярии митрополита смазать надо, теперь-то мы их быстро провернем. И владыке преподнесем всё в правильном свете — как спасение души сироты светлой от лап темного. Всё сделаю, не сомневайтесь.

Зарубин удовлетворительно кивнул.

— Вот и славно. Верю в вас, отче…

— Всё исполним, в лучшем виде, — поп засуетился, собираясь подняться. Судорожно перекрестился на угол зала, где никакой иконы и в помине не было. — Пойду я, Павел Павлович. Время-то бежит, аж сидеть некогда.

— Куда же вы так спешите? — Зарубин тонко, почти издевательски улыбнулся, указав вилкой на тарелку. — Присаживайтесь, откушайте со мной. Водочки еще плеснем. Картошечка-то в самый раз, горячая.

Священник замер. Его взгляд скользнул по кортошке и перешел на запотевший штоф водки. Секунда, вторая и тут его словно что-то дернуло.

Снова воровато огляделся. Парочка господ за соседним столом уже откровенно поглядывала на их угол с легкими усмешками. Лицо попа на миг покрылось красными пятнами — то ли от стыда, толи от страха быть замеченным в компании интригана.

— Нет-нет… Премного благодарен, но негоже. Негоже нашему брату по ресторациям при честном народе заседать. Мало ли кто увидит, сплетни пойдут, доносы в… Сами понимаете, время какое. Прощайте, Павел Павлович.

Священнослужитель уже хотел было уйти, но тут раздался негромкий, но ледяной голос Зарубина:

— Сядь.

Поп дернулся, прижал рясу, под которой спрятал книгу, и неуверенно сел на место.

— Знаешь, кто в синоде тьму не любит? Так, что зубы скрипят? — спросил Зарубин.

— Ну, так… — начал было священнослужитель.

— Вот к нему и подойдешь. Расскажешь за мальца, пожалуешься на мага этого… Как его… — нахмурился Павел Павлович. — Чернова! И скажешь, что справедливости твой покровитель ищет. Понял?

Поп на секунду замер с непонимающим выражением лица, но затем его лицо прояснилось.

— Понял, Павел Павлович. Все понял, — кивнул он.

— Раз понял, то ступай, — буркнул Зарубин, взял штоф и налил себе еще одну рюмку.

Собеседник тут же поднялся, подхватил подол рясы и почти бегом припустил к выходу, стараясь не встречаться ни с кем взглядом.

Зарубин проводил его спокойным, тяжелым взглядом. На лице Павла Павловича медленно проступало выражение глубокого брезгливого отвращения.

Когда его ряса скрылась из виду, Зарубин негромко, сквозь зубы, бросил ему вслед:

— Святоши… Души продажные. За копейку Христа заново распнут, а за пачку ассигнаций — еще и гвозди свои принесут.

Он поднял рюмку, опрокинул в себя и взял вилкой еще один огурчик. Сунул в рот, захрустел, только былого удовлетворения на лице не было.

* * *

Азимут сидел в кресле посреди гостиной, откинувшись на спинку. Кресло стояло лицом к камину, спиной к двери. Его взгляд был устремлен на сидевшую перед ним троицу: рыжего Фёдора и братьев-близнецов, Сашку с Серёгой.

Фёдор стоял в чистой, наглаженной, но совсем простой, застиранной рубахе и обычных штанах. Близнецы на его фоне выглядели чуть приличнее.

«Видимо папенька расстарался, — мелькнула мысль в голове мага. — 'Но мог бы и раскошелиться на что-то поприличнее…»

Маг покрутил в пальцах подплавленные медные пластинки с рунами, оставшиеся от ритуала, бросил их на столик и негромко пробормотал себе под нос:

— Да уж… Надо будет вас приодеть в городе. Ходить оборванцами моим ученикам я не позволю.

— Чего сразу оборванцами? — глянул на свою рубаху Федор.

— Слугу, открывшего вам дверь видели? — хмыкнул Азимут.

— Ну, так…

— Вопросы? — Азимут недовольно вздохнул и пробормотал: — Выглядите сейчас хуже моих слуг, честное слово. А вы ученики…

Мальчишки быстро переглянулись, но промолчали. Фёдор только шмыгнул носом и поправил ремень.

— Так, слушайте сюда внимательно, — Азимут подался вперед, заставив парней подобраться. — С этого дня вы здесь живете. А это значит, что подчиняетесь правилам. Первое и главное: в подвал без моего прямого приказа — ни ногой. В мой рабочий кабинет — упаси вас бог даже заглядывать. Делать строго то, что я говорю, и не умничать. Вопросы есть?

Вопросов не последовало. Близнецы синхронно замотали головами. Георгий наклонился к круглому столику, стоявшему перед ним, взял изящную фарфоровую чашку с ароматным чаем и сделал глоток.

— Теперь насчет ритуала, — продолжил он, мерно покачивая чашкой. — Тот ученический ритуал, который мы провели, это вам не игрушки и не клятва на крови из дешевых романов. Это серьезная магия, связавшая ваши источники с этим домом и со мной. Любая попытка соврать или филонить выйдет вам боком. Буквально. Согласно клятве вы не можете мне навредить, ни делом, не умыслом. А вот воздействовать на вас я могу. И я этим точно буду пользоваться.

В этот момент Фёдор, ничуть не смутившись строгого тона, тоже потянулся к столу. Он без спроса подхватил вторую чашку, поднес к губам и на всю гостиную громко, с чувством, прихлебнул горячий чай. Настолько сочно, что по комнате прокатилось эхо.

Азимут тут же умолк на полуслове. Его брови медленно поползли вверх. Он уставился на рыжего парня, замерев с поднятой чашкой. Фёдор спокойно проглотил чай, утер рот рукавом и спокойно уставился на учителя. Прошло несколько секунд тяжелого молчания. Георгий глубоко вздохнул, аккуратно поставил фарфор на блюдце и тихо, словно обращаясь к самому себе, проворчал:

— И уроки этикета… Обязательно запланировать уроки этикета… Хотя бы элементарную часть…

За его спиной в этот самый миг бесшумно, буквально на полпальца, приоткрылась входная дверь. В образовавшуюся щель заглянула чья-то физиономия. Дверь еще немного приоткрылась и в нее ловко проскользнул Макс. Он замер на секунду, оценил диспозицию, а затем, пригнувшись и ступая на цыпочках, двинулся вдоль стены. Парень шел так тихо, словно весил меньше пушинки, аккуратно огибая спинку кресла, в котором сидел ничего не подозревающий Азимут.

Маг тем временем поднялся со своего места, одернул жилет и