"Фантастика 2025-123". Компиляция. Книги 1-32 - Александр Сергеевич Конторович

никто не идет за ним следом. Удары сердца выдавали ритм шагов, но оно стучало так громко, что иногда казалось, будто он слушает не свое сердце. Но одна из фамильных черт принадлежала ему неотъемлемо, а может, он просто читал нужные книжки. Рэндалл Баккара был чертовски упрям. Когда оказалось, что впереди ни за каким углом, ни за каким поворотом не маячит ни лучика света, он вернулся, не без труда вырвал последний в цепочке факел из удерживавшей его в нише железной лапы и вновь продолжил путь. Абсолютно одинаковый в обе стороны, временами ветвящийся низкий туннель, выложенный грубым тесаным камнем. Оказываясь на распутье, Рэндалл выбирал правую ветвь. Стены блестели, и когда он приложил к ним ладонь, оказались мокрыми.

Можно подумать, что за его целеустремленностью ничего не стояло, но на самом деле это было не так. Он размышлял, а шаги придавали мыслям размеренность и стройность.

Они хотели вырастить его ничтожеством. В лучшем случае — номинальным королем. Рутгером, как заметила мать, все они были сыты по горло, и теперь, когда в их руки попал столь благодатный материал, намеревались искроить его так, как это их устроит. Его жизнь была похожа на застывший в неподвижности гобелен, на затемненную временем миниатюру, на взгляд с ночной улицы через глазок в обледеневшем стекле, обрамленный изумительной красоты изморозным узором, ибо что может быть прекраснее изморози на стекле? Обязательный набор основных мотивов: король на троне, король за трапезой, король в зале суда. Мотивы, где вместо одного короля можно посадить другого, и никто не заметит подмены. В обязательном наборе к его августейшей фигуре полагаюсь в большом количестве придворные, чиновники, священники, дамы, собаки, кони, дичь, яства и пития, свитки договоров с печатями, чугунные скульптуры львов у камина, чеканная посуда и резная мебель, один лишь фигурный краешек которой, одна изысканная складка драпировки были существенней изображаемого сюжета. Красивый мальчик, красивая фигурка, красивый символ…

Бездеятельный король.

На этом основании они могли оставить ему жизнь. Но поскольку деятельность была сосредоточена в чужих руках, то и решение по столь животрепещущему вопросу тоже будет приниматься Не им.

У него было время, пока Брогау и его мать ограничивались неформальными отношениями. Теперь, когда граф Хендрикье является мужем королевы, он автоматически становится претендентом на престол, буде законный государь подавится костью за обедом. Было, правда, еще несколько отдаленных родственников, имевших при отсутствии наследника из старшей ветви Баккара равно небольшие и равно спорные права. Однако при вмешательстве такой фигуры, как Брогау, решение вопроса перемещалось из сферы права в сферу силы.

Рэндалл слегка замедлил шаги. У него не больше трех лет. Если он достигнет шестнадцати, то может жениться, а если у него будет наследник, меж Брогау и троном замаячит еще одна жизнь. Один несчастный случай — еще туда-сюда, но два подряд — слишком даже для абсолютной монархии. В течение этих трех лет каждую ночь он может ожидать убийц к своей постели, яда — в каждом кубке, ножа в спину от каждого, кого подпустит достаточно близко к ней.

Пожалуй, тут его уж точно не найдут. Он остановился, обнаружив, что забрел в странное место. Странным прежде всего было то, что на пути ему не встретилось ни одной запертой двери. Ответвления — да, но за ними таились все те же бесконечные, темные, извилистые коридоры, ведущие в неизвестность. Про неизвестность ясно было только, что она сырая. Сперва он думал, что спускается в недра к старым королевским темницам, упраздненным при королеве Роанон. Для нужд королевского правосудия было возведено угрюмое, внешне архитектурно простое сооружение, в народе именуемое просто Башней, довольно быстро обросшее всевозможными специфическими по преимуществу ужасными тайнами. В ее ворота въезжали и выезжали всадники в черных масках, кареты были все с нарочно ослепленными окнами. В любом случае, если тут и оставались закрытые для общего доступа помещения, в них вели другие коридоры.

Лишь какие-то круглые дыры, довольно узкие, местами заложенные камнем, время от времени прошивали каменную кладку где-то на уровне его пояса или чуть ниже. Он наклонялся к ним, когда больше нечем стало интересоваться, и поток сырого холодного воздуха так колебал огонь его факела, что он решил, будто отверстия предназначались для вентиляции. Это, однако, навело его на мысль, что по ту сторону располагается нечто нуждающееся в проветривании. Он бросил туда металлическую пуговицу, но не услышал ничего, кроме обычного звяканья металла по камню.

Нигде коридор не преграждала ни решетка, ни запертая дверь, ни вооруженная стража. Никто сюда не ходил. Он не мог сказать, почему у него сложилось такое впечатление. Может, потому, что смола, капавшая с его факела на каменный пол и короткое время шипевшая там, остывая, оставляла на этом полу единственный свежий отпечаток. Других отпечатков смолы не было. Как и пыли, на которой он мог бы рассмотреть следы. Ради обнаружения этого факта он не погнушался проползти на четвереньках несколько ярдов. Таким образом он сделал еще одно открытие, а именно — пол был ледяной. Обледеневший.

Итак, сюда никто не ходил, потому что тут не было помещений для складов, кордегардий, темниц. Вообще ни для какой надобности. Куда же в таком случае вел этот бесконечный коридор?

Занятый этими мыслями, Рэндалл остановился и огляделся. Приложил ладонь к странно блестящей стене и тут же отдернул ее. Стены, как и пол, покрывала неровная, с потеками, черная корка льда. Холодная сырость заставляла содрогаться и ежиться все его тело, и он отчетливо ощутил, насколько он здесь один. Жаль. Прежде чем сюда лезть, следовало поинтересоваться, не ходят ли об этих местах какие-нибудь жуткие байки. Не ужас ли преграждает сюда дорогу?

Все дело в этом королевском замке. Будучи здесь королем, самое простое дело обзавестись этаким милым королевским чудачеством вроде неизлечимого параноидального комплекса. Немудрено, что ему с младых ногтей за каждой колеблющейся шторой, в каждой густой тени мерещатся убийцы. Еще немного, и он начнет спасаться от воображаемых страхов, нанося воображаемым охотникам упреждающие удары. Прецеденты в истории рода Баккара были, а историю знал хорошо. Рэндалл сплюнул. Звук тихим шелестом разнесся под низким сводом. В первую очередь его губят не люди. В первую очередь отравляет ему костный мозг мрачная, пронизанная холодом глыба королевского дворца Констанцы.

Как сказал мэтр Эйбисс? «Путешествовать в наших краях лучше в теплое время года?» Акцент тут следует ставить не на «лучше». А на «путешествовать». А может, зная прекраснодушную натуру мэтра, даже на том, что «в это время земля расцветает». Рэндалл понял, что ему