Фантастика 2025-168 - Сергей Леонидович Орлов

— Нет, хотел помощи в сделке со следственной группой. Судья знает слишком многое и способен предложить жандармам достаточно полезной информации.

В динамике на несколько секунд воцарилось молчание. А затем Шуйский протянул:

— Интересно. Я могу заехать к вам в ближайшие полчаса. Примите меня без очереди?

— Сегодня у меня выходной, — усмехнулся я и добавил, — но даже в рабочую смену для вас я всегда найду время, князь.

Шуйский завершил вызов, я же положил телефон на стол и задумчиво уставился в окно.

— Не могу понять, зачем тебе это?

Голос Яблоковой вырвал меня из раздумий. Я взглянул на Людмилу Федоровну, которая вошла в кабинет, и уточнил:

— О чем вы?

Женщина села в кресло и закинула ногу на ногу:

— Судья, поди, хотел через тебя выбить сделку со следствием, угадала?

Я усмехнулся:

— Вас не проведешь.

— Жизненный опыт, — ответила женщина и со смешком добавила, — и посмертный тоже.

— Или Козырев, который подслушал разговор и пересказал его вам, — возразил я и указал на Василия, который с невинным видом наблюдал за нами из стены.

— Или Козырев, — невозмутимо согласилась Яблокова. — Он клятвенно пообещал больше ни на кого постороннего не работать. И глупо не использовать труд призраков, особенно когда платить за него не требуется. Так зачем тебе это?

Я развел руками:

— Не я все это начал. Судья первым пришел в мой дом.

— Ты имеешь в виду тот визит с обыском? — хитро прищурилась женщина. — Помню недавнюю твою сказку, в которой судья не был замешан в этом напрямую — возразила Яблокова.

— Так-то оно так, только в высоком обществе никто не знает про старые дела с моими отцом и месть Чернова. И не должен знать. А значит, высокое общество думает, что этот ход с обыском был от Свиридова. И за подобную выходку он должен ответить.

— Иначе высокое общество решил, что Чеховы ослабли, — продолжила за меня Людмила Федоровна и я кивнул:

— Все верно. Все ради семьи.

— А мне кажется, что все это ради одной особы, — предположила соседка.

— Это вы о ком? — уточнил я, и Яблокова ответила с улыбкой:

— Ради Елены Анатольевны. Можешь не отрицать, у тебя на лице написано, что я угадала. Ты решил помочь девушке в беде.

— Елена Анатольевна тоже часть семьи, — ответил я. — Вернее, часть семьи Морозова, который…

— Да поняла я, — отмахнулась Яблокова. — Есть варианты проще, но ладно, Павел Филиппович.

— Какие?

— Ну, например, попросить вашего приятеля Плута, чтобы его люди ткнули Свиридова в остроге заточкой, — беспечно протянула Яблокова, словно размышляя вслух. — Это решение угодило бы всем. Судья отошел бы в мир иной до официального обвинения, а значит, и гражданская казнь бы не состоялась.

— Это незаконно!

— Возмущение в твоем голосе вышло не особенно натуральным, — отметила Яблокова. — Ты размышляешь не как некромант. Прямо вот слушаю тебя и стыдно становится за всех темных. Где твоя кровожадность? Где интриги?

— Вам бы это совсем не понравилось, Людмила Федоровна, — усмехнулся я. — Вы меня цените за доброту.

— И за то, что ты нанял меня бухгалтером и привел в дом Фомушку, — не стала спорить соседка.

Женщина встала с кресла и направилась к выходу. И уже в дверях остановилась и обернулась, чтобы сказать:

— Алиса Белова тоже очень хороший человек. Ты правильно сделал, что решил ей помочь.

Я не успел ответить. Входная дверь хлопнула, и на пороге приемной появился Шуйский. И завидев его, Людмила Федоровна улыбнулась:

— Добрый день, Дмитрий Васильевич. Павел Филиппович ожидает вас в своем кабинете.

— Добрый, — растерянно ответил гость. Проводил взглядом Яблокову, которая поднялась по лестнице на второй этаж, и затем вошел в кабинет:

— Интересная дальняя родственница, — произнес он. — И откуда только приехала?

— Из Мурома, — ответил я, и Дмитрий хищно усмехнулся.

— Нет у семьи Чеховых никаких дальних родственников. Я проверил во всех княжествах Империи, включая Сербское и Русское Северное. И нигде у вашего семейного древа нет веточек.

— Вы меня раскусили, Дмитрий Васильевич, — тяжело вздохнув, произнес я. — Пришло время признаться.

Я выдержал паузу, глядя на явно заинтересованного Дмитрия, а затем продолжил:

— Я приемный сын семьи Чеховых. Меня усыновили в раннем возрасте в приюте святой Елизаветы. Туда я попал, когда воровал яблоки и бил палкой забегающих в сад волков.

— Хорошая попытка, Павел Филиппович. Я бы даже поверил вам, но больно уж вы похожи на своего отца. Да и силу унаследовали от княгини Чеховой.

— Вас не проведешь, — я развел руки в стороны. — Вы ведь знаете, что у моей бабушки тоже может быть родня, о которой вам так просто не узнать.

— Конечно, — как-то подозрительно быстро согласился Дмитрий Васильевич.

— Ладно, давайте о деле, — перевел я тему разговора. — Свиридов хочет пойти на сделку. Он уйдет в отставку, после чего сдаст всех членов «Черной Сотни».

— Их уже сдал Андросов, — ответил Шуйский.

— Не всех. Как оказалось, Свиридов знает куда больше, чем один из главарей монархистов.

— И что он хочет взамен? — уточнил Дмитрий, занимая кресло посетителя.

— Чтобы к нему не применили гражданскую казнь. Защиту на время следствия и бессрочную ссылку из столицы как меру наказания.

— Интересно, почему в старом судье вдруг взыграла любовь к семье?

— Этого он не рассказал, — ответил я. — Но в его предложении есть плюсы. Например, быстрый процесс над судьей. Который потянет за собой новые разбирательства.

— Интересно, — задумчиво пробормотал Шуйский и машинально взял со стола чашку с крепким настоем.

Сделал глоток и усмехнулся:

— Крепковат чаек, — а затем продолжил — Но замену каторги на ссылку может подписать только император. Если вы посодействуете с этим…

— Не стану обещать, но попытаюсь, — ответил я.

Шуйский кивнул и встал с кресла.

— Спасибо, Павел Филиппович.

— И еще, — поспешно произнес я. — Назначьте наблюдение за судьей. И хорошо бы установить прослушку на его телефон. Городской и мобильный.

— Без бумаги от прокуратуры? — усмехнулся Дмитрий.

— Он может предупредить многих людей, — ответил я. — И тогда соглашение