"Инженер Петра Великого". Компиляция. Книги 1-15 - Виктор Гросов

кем? С генералом Смирновым. С «Огненным Шайтаном». Мы боялись его, Государь. Видели, как он жег наши крепости, как его железные звери давили янычар. Его слово было законом, ибо за ним стояла сила, неподвластная нашему разумению.

Он наконец поднял взгляд. В темных глазах на миг мелькнула злая искра.

— Но теперь… Смирнов мертв. Весь мир знает. А без него ваши машины — просто груда железа. Без его разума вы — обычные гяуры. Мой повелитель рассудил так: раз Шайтан в аду, значит, Аллах вернул нам удачу. Мы идем возвращать утерянное.

— Значит, решили, что мы ослабли? — Голос Петра упал до зловещего шепота. — Решили, что без одного человека Россия слаба?

— Так говорят, — развел руками посол.

Стоя у двери и слушая этот бред, я ощущал, как давление в котле поднимается до критической отметки. Нас списали в утиль. Списали лично меня. Стратегический гамбит обернулся фарсом: моя гибель, призванная закрыть западный фронт, распахнула ворота на южном.

Отпустишь посла — он примчится в Стамбул с вестью о страхе русских, и янычары оседлают коней. Убьешь — война вспыхнет еще до рассвета, как только труп дипломата не вернется в посольство.

Нужно сломать его волю. Внушить такой ужас, чтобы мысль о Крыме вызывала у него нервный тик. Чтобы он приполз к султану и прохрипел: «Не лезьте к русским!».

Перехватив взгляд Петра, я понял, что мы думаем в унисон. А другого выбора не было.

— Ты жаждешь видеть Смирнова? — Голос царя стал вкрадчивым, полным скрытой угрозы. — Хочешь лично убедиться, что Смирнов гниет в могиле?

Посол насторожился, почуяв неладное.

— Я знаю, что он мертв. Весь мир знает.

— А если я скажу, что он здесь? — Петр отступил на шаг, открывая меня взору турка. — Что он стоит в этой комнате и слышит каждое твое слово?

Осман Посмотрел на Алексея, а после на меня. Он скользнул по мне брезгливым взглядом. Синий графский камзол, напудренный парик.

— Этот? — Он скривился, словно проглотил лимон. — Этот напомаженный павлин? Это не Смирнов. Шайтан был воином, у него были глаза убийцы.

— Вот даже как, — хмыкнул я.

Шаг вперед.

Срыв покровов означал крах легенды. Тайна, хранимая с таким трудом, рассыплется в прах: Стамбул узнает, а следом — Вена и Лондон. На меня снова откроют сезон охоты, причем с удвоенным бюджетом. Я снова превращусь в ходячую мишень.

Но альтернатива — пылающий Крым. Тысячи похоронок, остановка домн без южного угля, «Любава», ржавеющая в тупике.

Расчет прост: моя шкура на одной чаше весов, хребет Империи — на другой. А еще нам нужно было время. Пока все перепроверят, примут решение, мы успеем. Главное, сейчас осадить южного соседа.

Короткий взгляд на Алексея. Потом на Петра.

— Снимай, граф, — приказал император. — Яви им… покойника.

Виктор Гросов

Инженер Петра Великого 15

Глава 1

Исполняя этот жест с нарочитой, театральной медлительностью, я поднес ладони к вискам. Пальцы зарылись в накрахмаленные букли, нащупывая край сетки. Осман наблюдал за мной с застывшей маской брезгливого недоумения: в его картине мира я оставался очередной придворной игрушкой, эдаким позолоченным болванчиком, призванным отвлечь внимание от царской слабости. Его взгляд скользил по моему камзолу, оценивая стоимость парчи, и полностью игнорировал человека внутри.

— Фиксируй детали, посол.

Турецкая речь сорвалась с губ легко, тембр претерпел метаморфозу. Вместо бархатного баритона графа Небылицына в голосе явно слышался металл.

— Запоминай каждую черту. Впредь этот образ станет твоей последней молитвой.

Резкий рывок.

Парик, подняв облачко белесой пудры, полетел на паркет.

Выпрямившись, я стряхнул с плеч невидимый, но осязаемо тяжелый груз чужой личины. Рукав камзола прошелся по лицу, безжалостно стирая грим, размазывая белила и румяна, обнажая истинную фактуру кожи. Платком подтер все что скрывало истонного Смирнова.

Камуфляж пал. В центре кабинета остался Петр Смирнов. Стриженый под ноль череп. Взгляд, столь памятный послу, вернулся на свое законное место. Взгляд человека, прошедшего через персональный ад и вернувшегося обратно с чертежами собственной преисподней.

Время для турка остановилось.

Глаза посла расширились, угрожая покинуть орбиты. Рот распахнулся в беззвучном, рыбьем крике, втягивая воздух, но не находя сил для звука. Чалма, потеряв опору на вспотевшем лбу, съехала набок, придавая его ужасу гротескный оттенок.

Узнавание. Отлично, созрел клиент.

Судя по всему н даже видел меня раньше, хотя я его не припоминаю.

Осман попятился, сбивая дыхание. Вжимаясь в спинку кресла, он пытался уменьшиться в размерах, исчезнуть, мимикрировать под обивку, стать невидимым для того монстра, что стоял перед ним. Пальцы, унизанные перстнями, судорожно комкали дорогой шелк халата, ища защиты в вещах, не способных ее дать.

— Аллах… — шепот прозвучал как предсмертный хрип. Лицо его приобрело цвет пепла, губы обескровили. — Шайтан… Ты… ты вернулся… Из Джаханнама…

— Мое местоположение оставалось неизменным, — отчеканил я, делая подшаг навстречу. Поступь хозяина положения, загоняющего жертву в угол. — Я находился здесь. Незримой тенью стоял у тебя за спиной, пока ты наслаждался щербетом. Впитывал каждое твое слово. И терпеливо ждал момента, когда трусы, поверив в сказку о моей гибели, рискнут высунуть нос из норы.

Сократив дистанцию до минимума, я навис над ним.

— Решил, что я сгорел? — вопрос прозвучал тихо, глядя в самую черноту его расширенных зрачков. — Огонь бессилен против своей сути. Я и есть пламя.

Наклонившись к самому его уху, я перешел на шепот:

— Доставь послание своему султану. Передай все, до последней запятой. Смирнов жив. Его машины в строю. Мы улучшили их, сделали совершенными орудиями разрушения. Ступи хоть один янычар, коснись хоть одна ваша галера крымского песка… Допустите вы лишь мысль о нарушении клятвы… Ответ последует незамедлительно. Я приду. Оставь надежду увидеть армию. Я принесу с собой огонь. Стамбул повторит судьбу Парижа, только в десятикратном размере. Дворец твоего правителя обратится в пепел, флот станет дровами для моего костра, а Босфор закипит. Понял?

Голова посла лихорадочно затряслась. Он напоминал сломанного китайского болванчика, пружина которого лопнула от перенапряжения.

— Понял, эфенди… Жив… Шайтан жив… Не губи… милосердный…

Вера в увиденное затопила его сознание. Вместо человека из плоти и крови перед ним возвышался демон, обманувший костлявую и вернувшийся из преисподней ради единственной цели — кары. Любые рациональные доводы разбивались о факт моего присутствия.

Петр, наблюдавший за этой психодрамой