Фантастика 2026-171 - Игорь Валерьевич Минаков

— Но лестница с поворотами! И ступенек много! Сто двадцать восемь от второго до шестого!

— Откуда такая точность?

— Считала, когда худела. Каждый день пешком на седьмой этаж. Для кардио.

Мозг мгновенно включил режим калькулятора.

Сто двадцать восемь ступенек. Двадцать секунд для тренированного человека. Сорок — для офисного работника. Ерасову лет пятьдесят, Ушакову под шестьдесят. Минута минимум. У нас есть фора.

Пятый этаж…

— Готовься, — я взялся за каталку обеими руками. — Как только двери откроются — рвем когти. Не оглядываемся, не останавливаемся. Что бы ни случилось.

— А если они уже там?

— Тогда импровизируем.

Шестой этаж.

Мелодичный звонок: «Динь!»

Двери поползли в стороны.

Створки разошлись. Я выкатил каталку в коридор и быстро осмотрелся.

Пусто. Белые стены, линолеум в черно-белую шахматную клетку, тусклые лампы под потолком. Тишина, нарушаемая лишь гулом вентиляции.

Но только на секунду.

— ВОТ ОНИ! — заорал знакомый голос с другого конца коридора.

Я повернул голову.

Там, у двери лестничной клетки, стояли Ерасов и Ушаков. Оба красные, взмокшие, тяжело дышащие. У Ерасова галстук сбился набок, халат расстегнут, седые волосы прилипли ко лбу.

Ушаков выглядел не лучше — дорогой пиджак висел на одном плече, рубашка выбилась из брюк, а его аристократическое лицо было багровым.

Я был искренне удивлен.

Надо же! Успели!

Рекорд скорости для их возраста. Видимо, адреналин и праведный гнев творят чудеса со стареющим организмом.

— СТОЯТЬ! — Ерасов сделал шаг вперед, но тут же схватился за бок. — Ай… черт…

Колет в боку. Я мгновенно поставил я диагноз. Классика. Резкая физическая нагрузка после многолетней сидячей работы. Сейчас еще одышка начнется.

— ИМЕНЕМ МИНИСТЕРСТВА ЗДРАВООХРАНЕНИЯ! — попробовал он другой подход, видимо, решив, что раз упоминание Гильдии не сработало, нужно повышать ставки.

Теперь уже министерства? Интересно, дойдет ли до «Именем Императора»?

— Бежим! — я толкнул каталку вперед.

И началось.

Я катил каталку как тележку в супермаркете в Черную пятницу — быстро, но маневренно. Колеса скрипели, протестуя против такого обращения.

Максим мирно покачивался, удерживаемый ремнями. Капельница на металлической стойке болталась из стороны в сторону, грозя упасть.

Пестрякова бежала рядом, придерживая капельницу одной рукой, а второй — свой развивающийся халат.

— Быстрее! Быстрее! — шипела она.

Больше сама себе, чем мне.

Сзади раздавался тяжелый, неровный топот ног. И крики, полные угроз и бессильной ярости:

— Остановитесь немедленно!

— Это приказ!

— Вы нарушаете все мыслимые протоколы!

— Я вызову охрану!

— Вас уволят!

— Посадят!

Я лихо вписался в поворот.

Интересно, они правда думают, что мы остановимся, если они будут орать угрозы? Типа: «Ой, нас уволят! Давайте-ка все бросим и сдадимся!» Какая наивность.

Коридор. Тридцать метров прямой.

Я разогнал каталку до максимальной скорости. Колеса визжали на поворотах. Из палат выглядывали любопытные — пациенты в пижамах, медсестры. Одна старушка в больничной ночнушке в цветочек даже зааплодировала.

— Давай, сынок! Покажи этим бюрократам!

Спасибо за поддержку, бабуля!

Т-образный перекресток. Нужно направо.

— Держись! — крикнул я Пестряковой.

Я вошел в поворот на предельной скорости, резко развернув каталку. Она накренилась, поднявшись на два колеса — левые с визгом оторвались от пола.

Максим качнулся, но ремни держали. Шипа, сидевшая на нем, даже не шевельнулась — лишь выпустила призрачные когти, вцепившись в простыню.

— ОСТОРОЖНЕЕ! — взвизгнула Пестрякова.

Каталка с грохотом опустилась на все четыре колеса.

Я выровнял курс и помчался дальше. Сзади топот становился все ближе:

— Хватит бегать! Это детский сад!

Детский сад… А кто за нами гоняется по коридорам, размахивая кулаками? Воспитатели?

— Где дверь⁈ — я отчаянно искал глазами нужный кабинет. — Где шестьсот двенадцатый⁈

— Вон! — Пестрякова указала вперед. — Синяя! С табличкой!

Десять метров… Пять… Три…

Я не стал тормозить. Развернул каталку боком и использовал ее как таран, ударив плечом в дверь. Она распахнулась внутрь. Мы влетели в кабинет.

Кабинет ультразвуковой диагностики. Небольшая комната — кушетка, аппарат УЗИ размером с холодильник, монитор, стол с компьютером. Пахло дезинфектантом и сладковатым гелем для исследований.

Пестрякова захлопнула дверь, начала судорожно искать замок.

— Где замок⁈ Где чертов замок⁈

— Вот! — я повернул массивную вертушку на внутренней стороне.

Щелчок.

Через секунду снаружи. БУМ! Кто-то на полной скорости врезался в дверь.

— АЙ! Черт! Моё плечо!

Голос Ушакова.

БУМ! БУМ! БУМ!

— ОТКРОЙТЕ НЕМЕДЛЕННО! ЭТО ПРИКАЗ

* * *

Коридор у кабинета УЗИ.

Граф Ушаков отскочил от двери, потирая ушибленное плечо. Второй раз за вечер он пытался выбить дверь с разбегу. И второй раз дверь, сделанная из толстого металла, победила.

«Что их, из титана делают, что ли?» — зло подумал он.

Мастер-целитель Ерасов подбежал следом. Остановился, согнулся пополам, хватая ртом воздух. Его лицо из красного стало багровым, на лбу выступили капли пота размером с горошины.

— Я… хах… слишком… хах… стар для этого… хах…

— Откройте! — Ушаков заколотил кулаками в дверь. — Это приказ! Вы совершаете преступление! Похищение пациента! Статья сто двадцать шесть Уголовного Кодекса!

Тишина за дверью.

Ерасов отдышался, прильнул к, прикрытому шторкой квадратному окошку. В щель можно было разглядеть, что происходит внутри.

— Что они делают? — спросил Ушаков.

— Подключают аппарат… Кладут вашего сына на кушетку… Готовят датчики…

— Какие датчики⁈

— Для УЗИ. Ультразвукового исследования.

Ерасов выпрямился, нахмурившись.

— Странно. Они действительно делают ЭхоКГ. Эхокардиографию. УЗИ сердца.

— Зачем⁈ У него же травма головы!

— Вот этого я не понимаю.

Ерасов снова заглянул в окошко, а потом прильнул к щели.

— Виолетта Архиповна! — заорал он. — Я знаю, что вы там! Это Мастер-целитель Ерасов! Немедленно откройте дверь!

Молчание.

— Пестрякова! Хватит валять дурака! Мы же в больнице, а не в цирке! Это официальное медицинское учреждение!

Тишина.

— Виолетта Архиповна, вы совершаете должностное преступление! Использование медицинского оборудования без санкции заведующего отделением! Это увольнение по статье!

Ни звука.

Ерасов повернулся к Ушакову.

— Кто второй человек? — вслух размышлял он. — Не узнаю его. Молодой. В маске и очках был. Санитар?

— Это не санитар, — Ушаков процедил сквозь зубы. — Это Разумовский. Илья Разумовский. Тот недоучка, что час назад осматривал моего сына и сказал, что ничего страшного.

— Разумовский? — Ерасов удивленно поднял брови. — Тот самый? Который барона фон Штальберга спас?

— Он самый.

— Но я слышал,