"Фантастика 2026-188". Компиляция. Книги 1-13 - Харальд Хорф

таком состоянии не видел Германа никогда. Нет, он выпивал с нами в общей компании, но больше одного-двух бокалов – никогда. Что при его росте и весе – просто слону дробина. У нас в группе в Екатеринбурге учился один парень из Азербайджана, так вот он, будучи за сто пятьдесят килограмм общей массы, без малейшего вреда здоровью выливал в себя две бутылки коньяку. То есть даже не понимая, что выпил! Его хоть как-то грузило только после третьей…

– Александр. Александр! Але-к-са-ндр!!!

– А-а? Что случилось? – опомнился я, когда Гребнева уже кричала, тряся меня за грудки.

– Что у вас случилось, даже знать не хочу! Просто помогите мне его увести, – она мотнула головой в сторону окончательно разнюнившегося здоровяка.

А тот уже перешёл с невнятного пения на слабо вменяемые обрывки фраз:

– Почему я… почему не я? Она не виновата… ни в чём… а дети? За что мне… почему я выжил, а она… Обман, какой подлый обман… собака! Я был прав! А он нет… а я любил её… да?

В четыре руки мы пытались поднять нашего друга на ноги. С равным успехом можно было пытаться ставить на попа троллейбус.

– Всё хорошо, – скрипя зубами, Светлана успокаивала нашего могучего (и такого, блин, тяжёлого!) друга. – Она тоже тебя любит. Разреши ей остаться в свете, не давай смотреть со стороны на тебя, рыдающего и слабого. Она будет жить в твоём сердце всегда, но не унижай память о ней соплями, недостойными мужчины…

– Боги… вы несправедливы!

– Дружище, тебе бы к хорошему психологу походить, а? – я тоже попробовал быть полезным. – Разобраться в себе, проработать комплексы, научиться понимать первопричины…

Земнов даже вроде бы начал прислушиваться, но тут влез Денисыч:

– Кто говорил о психологе? Это моя вторая профессия! Лечу всё, чё надо – усталость от жизни, боль утрат, посик, ой… поиск смысла бытия… чёт меня н-кр-вает… Для друзей скид-ки!

Гребнева, не откладывая дела в долгий ящик, тут же отпихнула полиглота ногой. Он не обиделся, икнул ещё два раза и резво кинулся нам помогать. Но даже втроём мы мало чего могли, когда вдруг к нам присоединился хромой сторож. Он легко вскинул что-то ещё там ноющего великана себе на спину и в одиночку вынес из сада. Нам оставалось лишь подержать для него дверь в комнату Германа, а уж на месте Сосо складировал его на жалобно скрипнувшую койку. После чего вернулся к себе, не сказав ни слова.

– Ни за что бы не подумал, что хромой горбун может быть настолько сильным, – тихо пробормотал я. – Он ведь простой старик…

Светлана промолчала, а Денисыч лишь насмешливо фыркнул, дескать, уж он-то многое мог бы понарассказать, но боится, что моя хрупкая психика не выдержит такого эмоционального перенапряжения. В общем, мы трое вернулись в сад, где нас, оказывается, ждали. Двое остроухих ангелочков и их хозяйка. Мила Эдуардовна была, как всегда, элегантно одета, но в глазах её читалась усталость…

– Мой братец просил прояснить для вас эту ситуацию с кражей. Садитесь и слушайте, я буду говорить один раз.

Сам тон её казался настолько серьёзен, что наша Афродита удержалась от язвительных комментариев, а знаток чужих языков очень вовремя прикусил свой. Я же вообще отвлёкся, автоматически потрепав по холкам двух доберманов, и не всё расслышал с первого раза, но повторять никто не собирался.

– Итак, если совсем коротко: похищена золотая струна Орфея. Да, та самая, за сохранность которой отвечал наш всеми уважаемый Герман Земнов. Во-первых, он специалист по древним металлам, а во-вторых, мы благодушно понадеялись на его силу и боевой опыт. Только поэтому и позволили оставить древний раритет в своей комнате для пристального изучения. Увы…

Мила выдержала паузу, тем не менее строгим взглядом давая понять, что время для уточняющих вопросов или впадения в панику пока ещё не настало. Меж тем оба пса незаметно подтолкнули меня кожаными носами в локоть: не отвлекайся, парень, пока никто не видит, – гладь нас, гладь!

– Кража произошла прошлой ночью и была обнаружена Земновым лишь утром, о чём он сразу же доложил директору. Феоктист Эдуардович потребовал держать всё в строжайшей тайне, пока мы наводим справки по своим каналам. Мало кто знает, что струна имеет ценность не только как бесценный антиквариат или часть раритетного музыкального инструмента. Кроме всего прочего, это оружие! Единственное в своём роде и крайне опасное в чужих руках.

Сестра нашего шефа собственноручно налила себе бокал красного, осушив его почти залпом. Кажется, так накидываются, когда хотят хоть на минуту забыть о реальности или заглушить страх? Скорее второе.

– Я не пытаюсь никого напугать и не нагнетаю. Просто хочу, чтобы все мы проявляли удвоенную бдительность. Никто не выходит за ограду «Херсонеса» без письменного заявления, старайтесь держаться как минимум по двое, не доверяйте никому, ограничьте личную переписку и отложите все свои дела хотя бы до тех пор, пока струна не будет возвращена музею!

Мы, не сговариваясь, дружно кивнули. Оба пёселя на минуту отвлеклись, но потом тоже старательно закивали. Мила впервые улыбнулась:

– Мне не приходится сомневаться ни в одном из вас. Мы – семья. Теперь немножечко о приятном. Грин, я тоже присоединяюсь к поздравлениям коллектива! Вино выпьем потом, а сейчас идите сюда, я вас обниму и поцелую…

По-моему, вот это она сделала специально только ради того, чтобы откровенно позлить нашу специалистку по древним вазам и прочей посуде. Но тем не менее я шагнул вперёд, был слегка обнят и чуточку поцелован в щеку. Как-то так.

– Теперь вопросы.

– У меня только один, – с полуоборота завелась Гребнева. – Ты совсем бессмертная, да?

– Вопрос риторический, ответ ты знаешь сама. Кто ещё хочет что-то спросить?

– Как тебе винишко, подруга? – широко осклабился Денисыч. – Завод «Старый Крым», полусухое, красное, автохтонное. Заценила?

– Налей ещё, – согласилась сестра директора, давая ему отмашку пустой посудой. – А по существу?

– Есть подозрение, кто это сделал? – рискнул спросить я.

– Пожалуй, мне стоит целовать вас почаще, – задумчиво прикусила нижнюю губу Мила Эдуардовна. – Мне оно ничего не стоит, а на вас действует бодряще. Да, к сожалению, у нас есть некоторые соображения относительно того, кто это сделал. И в этом плане подозрения не радуют.

– Кто же?

– Вы отлично её знаете.

– Её? – недоверчиво уточнил я.

– Геката, – в один голос выдохнули двое моих друзей.

Опять в наши дела сунула кривой орлиный носик госпожа Аванесян. Адептка древней запрещённой магии, гадалка на картах Таро, устраивающая для посетителей и клиентов крутейшие компьютерные шоу с массой спецэффектов, переодеванием, сменой возраста, почти реальным вызыванием духов и всё такое прочее. Кто