Мы придём из видений и снов - Яна Вуд

Факелы давно погасли, и несмотря на то, что Хейта теперь лучше видела в темноте, с острым зрением оборотней ей было пока не сравниться. И хотя ярость горячила ее сердце, заставляя волшебную силу вскипать, как молоко на огне, девушка уступала оборотням как в скорости движений, так и в умении драться.

Братья кружили вокруг Хейты, как истинные волки. Грим ударил с одной стороны, а Дорт одновременно с другой. Девушку лишь чудом не задело. Она ответила им потоками обжигающего света, но оборотни неотрывно следили за ее движениями и успели увернуться.

И вновь когтистые лапы вспороли воздух аккурат у ее лица и виска. Хейта отшатнулась, метнулась сперва вправо, потом влево, уворачиваясь от ударов, что сыпались на нее со всех сторон подобно граду. А потом снова обрушила против них слепящий волшебный свет. Она вложила в это всю ярость, всю силу, на какую была способна. И на этот раз избежать удара им не удалось.

Гриму обожгло ногу. Неистово взвыв, он заскулил, как дворовый пес, и отпрянул, спотыкаясь и прихрамывая. Дорт поплатился рукой. Он что есть мочи затряс ею, давясь яростным воем, силясь сбить пламя. Наконец ему это удалось, и он в ужасе уставился на обожженные пальцы, обугленные дочерна, точно он сунул их прямо дракону в пасть.

Однако, привыкшие к ранам и боли, оборотни и не подумали отступать. Хейта с ужасом отметила, что удары сыпались скорее, чем она успевала их заметить, и в следующий миг ее тело ужалила нестерпимая боль.

Когтистая лапа Грима вонзилась ей в спину, продрав ткань плаща и достав до кожи. И тут уже когти-крюки Дорта впились ей в бок. Превозмогая жгучую боль, Хейта ответила на оба удара столь бешеным светом, что он походил на огонь. Но оборотни изловчились пригнуться, и пламя прошло аккурат над их головами.

Хейта тотчас ударила вновь, но нападавшие бросились на нее в прыжке и сшибли с ног. Дорт навалился сверху, а Грим впился в плечо, глубоко вонзив острые клыки. Хейта беспомощно задергалась и закричала, а в следующий миг неведомая сила отбросила Дорта в сторону, и перед глазами Хейты промелькнуло перекошенное от ярости лицо Брона.

Ухватив Грима за волосы, он отправил его следом за братом. Клыки оборотня вышли из раны резко, с противным чавкающим звуком, причинив такую жестокую боль, что слезы сами собой брызнули у Хейты из глаз. Брон бросился было к ней, но Морд сшиб его в прыжке со спины, и они покатились по земле.

Хейта понимала – времени валяться на земле и зализывать раны у нее нет. Потому, яростно взревев, точно этот рев мог придать ей отваги, она через силу встала. Лихорадочный взгляд ее, полубезумный от ужаса и боли, скользнул по округе, обнаружив Грима и Дорта. Оборотни тоже успели подняться и теперь подбирались к ней, полагая, что достойного сопротивления она уже не окажет.

Однако за время, проведенное с отрядом хранителей, Хейта успела уяснить о себе одну вещь – лучше всего у нее выходило сражаться, когда ее загоняли в угол. В такие минуты волшебная сила, которую она столько раз сама ограничивала страхами и сомнениями, вырывалась на волю, сметая все преграды на пути.

«Тебя обратили пастыри лесов, но тебе подвластны силы всех пастырей», – припомнились ей слова Найши. Прикосновение шершавой коры к пальцам вернуло Хейту к реальности. Незаметно для себя самой ноги привели прямиком к дереву.

Хейта прижала руку к древесному стволу и вдруг остро ощутила в нем могучую силу леса. Осторожно подтолкнула к ней свою и облегченно вздохнула, почувствовав, что они соединились. Деревья, травы, кусты – все стало видеться ей в другом свете, внутренним взором она смогла различить невидимые сияющие линии, связывающие ее со всем живым.

Кап. Кап. Кап. Кровь стекала по ее рукам и падала на землю. И очень похоже звучала вода, срывавшаяся со скалы неподалеку. Глаза Хейты лихорадочно засверкали. Она смежила их и раскрыла пальцы. В тот же миг на братьев обрушился оживший кошмар.

Свет накрыл их волной, обжигая кожу, брови, ресницы. Деревья ударили корнями, пронзили насквозь, а потоки воды сшибли с ног и потащили по земле. Когда все стихло, взору Хейты предстали их окровавленные, изувеченные тела.

– Нет! – заорал Морд, на мгновение отвлекшись от Брона, и пропустил летящий в его сторону удар.

Когти оборотня пробили его грудь. И, сдавленно захрипев, Морд повалился на спину. В исступлении он вывернул шею, силясь разглядеть сыновей.

– Можешь не питать надежды, – мрачно проговорила Хейта, приблизившись к нему. – Они больше не поднимутся.

Морд яростно зарычал, но все, что он мог, – давиться и истекать кровью, как его сыновья мгновением раньше. Только он, в отличие от них, был еще жив.

– Будьте прокляты! – бешено выпучив глаза, прокричал он. – Настанет день, и раса людей исчезнет с лица земли!

– Может, и так, – вздохнула Хейта. – Только ты до того времени не доживешь.

– Так убей меня! – вскричал Морд. – Ну же, Фэй-Чар! Чего медлишь?! Я отнял возлюбленную у твоего отца, заставил Брона убить его самого, тем самым сделав тебя сиротой, а твою мать – безутешной вдовой. Отнял у Брона все, что мог. И едва не свел его с ума. Я заслужил… А коли оставишь меня в живых, я сделаю так, что остаток своих жизней вы проведете в кошмаре.

– Что ж, – хрипло прошептала Хейта, вскидывая руки, и пальцы ее окутал яростный свет. – Оставлять тебя в живых будет действительно очень глупо. Как и жалеть. Не после всего, что ты совершил.

Но Брон вдруг шагнул вперед и коснулся ее сияющих пальцев своими. Хейта резко отдернула руку.

– Что ты делаешь? – чуть ли не гневно воскликнула она. – Я могла тебя обжечь.

– Я этого не боюсь, – ответил он, пытливо вглядываясь ей в лицо. – Но я боюсь за тебя. Не слушай его. Не отнимай его жизнь. Он того не стоит.

Руки Хейты нервно подрагивали. Она недоверчиво воззрилась на него в ответ.

– Как ты можешь так говорить? После всего, что он совершил. После того, что сделал с тобой?

– Он заслужил наказания, но через суд, по закону. Не нам судить, кому жить, а кому умирать, – твои вроде были слова? – кивнул оборотень. – Вспомни, когда Харпа убила Мороков-Дремотников, что ты тогда почувствовала?

– Мороки-Дремотники по сравнению с ним невинные, безобидные букашки! –