Мы придём из видений и снов - Яна Вуд

– Ты кажешься удивленной.

Хейта сморгнула.

– Наверное, не ожидала увидеть столь прекрасное существо в этом жутком краю.

Дракон довольно заурчал, он выглядел польщенным.

– К какому виду ты принадлежишь? – не удержалась она. – Ты не похож на огненного и явно не пустынный.

– Я единственный в своем роде, – прошелестел тот. – Дракон жизни и смерти, хранитель живой и мертвой воды, вершитель судеб и предназначения. Мое имя Вергóт.

Хейта огляделась.

– Ты обитаешь у этого водоема?

– Не совсем, – уклончиво отозвался тот. – Любой водоем может превратиться в волшебный, если я ему велю. Этот был ближайшим к тебе, – он перевел взгляд на тело оборотня, – и твоему другу. Я услышал твой зов – и вот я здесь.

Хейта непонимающе сдвинула брови.

– Мой зов?

Вергот кивнул.

– Ты просила вернуть его. – Он перевел взгляд на тело Брона.

Хейта недоверчиво прищурилась.

– И ты услышал меня отсюда? Я ведь была в Запредельных землях. Ты что, любого так можешь услышать и перенести сюда?

Из глотки дракона донесся тихий рокот. Хейта смекнула, что он смеялся.

– Вестимо, не любого, – наконец отозвался тот. – Попасть сюда нелегко. Обычай гласит, что сделать это может лишь обладатель трех вещей: волшебной силы, того, что бессмертно, и того, что принадлежит драконам. И еще нужна кровь. Она связывает все элементы воедино. Без нее ничего не выйдет.

Хейта шепотом повторила то, что сказал дракон. Так вот в чем дело.

– Моя волшебная сила – от пастырей, – задумчиво проговорила она. – При мне цветок извечник, он никогда не вянет, и амулет, сделанный из клыка дракона. – Хейта ахнула. – И оба раза, когда я переносилась сюда, я вымарывала его в крови.

Вергот задумчиво склонил голову набок. Совсем как Смерть, он разглядывал ее, как заморскую диковинку или неведомую зверушку.

– Это ты отправил тех существ, что перенесли сюда моего друга? – догадалась Хейта.

Дракон кивнул.

– Сэйры. Мои сподручные. Сама бы ты его сюда не донесла, несмотря на неукротимое желание его спасти. И еще пришлось укрыть вас от Смерти. Она чует всех мертвых, что попадают на изнанку. Вот и решила, что твой друг предназначен ей.

Девушка сдвинула брови.

– И что теперь? Ты вернешь его к жизни?

– Я могу вернуть его, – пророкотал он. – Но заново возжечь угасшую жизнь просто так даже мне не под силу.

Хейта решительно скрестила на груди руки.

– Я слушаю.

– Есть условие, но ты сможешь узнать его, только когда согласишься, а я воскрешу твоего друга.

Хейта вскинула брови.

– Но что это за условие? Почему ты не скажешь сейчас? Вдруг… вдруг я не смогу его выполнить?

Вергот вздохнул.

– Так уж здесь все устроено. Не я создавал эти правила, не мне их нарушать. – Он окинул Хейту испытующим взором. – Ты говорила, что готова отдать все, что у тебя есть. Если это не так, ты всегда можешь вернуться обратно, но в таком случае я помочь не смогу.

Хейта в отчаянье закусила губу, взгляд ее упал на бледное лицо Брона. Она понимала, что уже знает ответ. Другого и быть не могло. Но страх ядовитой змеей шевелился в сердце: вдруг дракон прикажет ей уничтожить людей, как того хотела химера, или вообще все Запредельные земли? Хейта сокрушенно закрыла глаза. Что ж, в таком случае она что-нибудь придумает. Но без Брона отсюда не уйдет.

– Я согласна, – прошептала она, слыша свой голос словно со стороны. – Что нужно делать?

– Тебе – лишь стоять и смотреть. Остальное предоставь мне. – Он окинул ее окровавленную рубаху изучающим взглядом. – Твои раны я, к сожалению, исцелить не смогу. Мертвая вода исцеляет раны лишь на телах усопших.

Хейта кивнула и поспешно отошла, позволив Верготу приблизиться к телу Брона. Длинный шипастый хвост обвился вокруг него и поднял в воздух над водоемом с серебристой водой.

Затаив дыхание, Хейта наблюдала, как тело оборотня медленно погрузилось в водоем. Она могла видеть лишь его лицо, серое и безжизненное, как у нежити.

Серебристая вода взволновалась, закружила вокруг оборотня, забурлила, ощупывая, точно пальцами, глубокую рану, заполняя ее собой, врачуя. Хейта не ведала, сколько времени прошло, когда Вергот, наконец, вынул тело оборотня из воды.

– Теперь самое главное, – тихо изрек он. – Живая вода, чтобы вернуть к жизни.

Хейта застыла, наблюдая, как дракон опустил тело Брона в водоем с золотистой водой, на этот раз с головой. Вода вновь пришла в движение, творя неведомое волшебство. Секунды утекали одна за другой, а Хейте помстилось, будто минула вечность.

Страх того, что ничего не выйдет, донимал до дрожи в ногах, но Хейта лишь стискивала зубы, отчаянно гоня его прочь. Наконец вода унялась, и на поверхности показалось лицо Брона. Глаза его были все так же закрыты, он по-прежнему не шевелился, но Хейте показалось, что кожа его больше не хранила печать мертвенной бледности.

Вергот вынес его из воды и положил на берегу. Хейта опрометью бросилась к оборотню, сжала в пальцах его крепкую шершавую ладонь, в изумлении осознав, что ни его тело, ни одежда мокрыми не были. Верно, мертвая и живая вода сильно отличались от земной.

Хейта выжидающе глядела на Брона, но тот не подавал признаков жизни. Она встревоженно воззрилась на дракона.

– Почему он не приходит в себя?

– Всему свое время, – терпеливо пояснил Вергот. – Подойди ко мне, Чара, нам нужно серьезно потолковать.

Хейта ощутила внутреннюю дрожь, но не подала виду. И, решительно поднявшись, встала перед драконом.

– И каково же твое условие? – вопросила она.

– Чтобы вернуть жизнь, – тихо промолвил дракон, – мне нужно забрать жизнь.

Хейта сдвинула брови, обдумывая услышанное, во рту ее пересохло.

– И чью жизнь ты хочешь забрать? – проговорила она.

– Тебе решать, – был ответ. – Ты должна назвать мне имя того, кто тебе дорог и чью жизнь ты готова обменять на его.

Глаза Хейты распахнулись от ужаса.

– Ты… ты понимаешь, что предлагаешь сделать?

Глаза Вергота сделались печальны.

– Я понимаю, Чара. И поверь, мне не доставляет удовольствия делать это, но таковы…

– Правила… да, это я уже слышала, – нетерпеливо оборвала его Хейта.

Она схватилась руками за голову.

– И сколько у меня времени, чтобы решить?

– Сколько пожелаешь, – ответил дракон.

Хейта помедлила.

– А что будет… если я откажусь?

Глаза дракона из грустных сделались горькими, как зола.

– Я задую его жизнь своим пламенем.

Хейта с отчаянием застонала. Отвернувшись от дракона, она подошла к Брону и опустилась подле него на колени. Он казался теперь таким умиротворенным, точно не умирал. Грудь его не вздымалась, но Хейта чуяла в нем жизнь. Та спала, ожидая подходящего времени, чтобы проснуться.