Мы придём из видений и снов - Яна Вуд

Кем-то из хранителей, из близких или тех, кого им приходилось спасать? Хейта крепко зажмурилась, не давая пролиться непрошеным слезам. Она перебирала в голове имена всех, с кем ее связывали хоть какие-нибудь теплые отношения, и неожиданно вздрогнула. Ответ, который она так отчаянно старалась отыскать, пришел сам собой.

– Выходит, единорог ошибся. – Она неожиданно побледнела, припомнив то, что Рошог показал ей в Сумрачном лесу. – Это неизбежно.

Хейта глубоко вздохнула, сжала пальцы в кулаки, чтобы унять дрожь. Бросив на Брона любящий взгляд, она поднялась с земли и поглядела на дракона.

– Я решила, – голос ее был тверд. – Но у меня тоже есть условие.

Дракон пытливо сощурился. Хейта открыла рот для ответа, но дракон предостерегающе плеснул хвостом по воде.

– Не во всеуслышание, – проговорил он. – Даже здесь, на изнанке, вдали от Запредельных земель, столь важные вещи просто так говорить небезопасно. Сообщи мне на ухо о своем решении, – и с этими словами он наклонил к земле рогатую голову.

Собравшись с духом, Хейта подступила к дракону и прошептала ему на ухо несколько слов. Дракон выслушал ее внимательно, в груди его зародился довольный рокот. Вергот устремил на нее глубокий пронизывающий взгляд.

– Таково твое решение, Фэй-Чар?

Хейта выдержала его взгляд и кивнула.

– Что ж, – задумчиво проговорил он. – Мне много чего доводилось слышать на моем веку, но такое я слышу впервые. – Он вздохнул. – Да будет так. Что до условия, я готов его выполнить.

Хейта кивнула.

– Благодарю тебя, премудрый Вергот.

Дракон окинул ее напоследок глубокомысленным взглядом.

– Да пребудет с тобой солнце, звезды и луна, великодушная Фэй-Чар. Теперь я вижу, с тобой Запредельные земли в надежных руках. – Он резко взмахнул крыльями. – Прощайте!

Поток воздуха ударил Хейте в лицо, а в следующий миг окружающий мир померк, и мгновением позже она уже стояла среди исполинских кордов в самой чаще Сумрачного леса. Мысль о том, что она прошептала дракону, сжала ее сердце ледяной рукой, но она стиснула зубы, отгоняя ее прочь. Об этом она подумает после. Сейчас ее интересовал только Брон.

* * *

Хейта склонилась над оборотнем в нетерпеливом ожидании. Время шло, но он не шевелился. Она занервничала, кусая губы и заламывая вспотевшие пальцы, вознося безмолвную молитву небесам. Надежда утекала из сердца капля за каплей, когда наконец из груди Брона вырвался судорожный вздох. Оборотень выгнулся всем телом, хватая ртом воздух так, точно ему дали под дых.

– Брон! – не помня себя от радости вскричала Хейта.

Оборотень вперил в нее непонимающий лихорадочный взор.

– Где… я?.. – хрипло прошептал он. – Что… произошло?

Хейта смешалась.

– Ты… ничего не помнишь? – растерянно спросила она.

Брон резко сел, невидяще глядя перед собой.

– Я помню, как… умирал, – тихо ответил он. – А потом была темнота. Долгая, бесконечная. Все перестало существовать. И вот я снова здесь. – Он вперил в Хейту отчаянный взор. – Но как?

– Это долгая история, – порывисто проговорила она. – Прибережем ее на потом. Если кратко, мы перенеслись на изнанку, и тебя вернул к жизни один огромный дракон.

– Вернул к жизни? – переспросил Брон.

Хейта кивнула.

– С помощью живой и мертвой воды. – Не выдержав, она всхлипнула и порывисто бросилась ему на шею.

От неожиданности Брон растерялся, но, опомнившись, обнял ее в ответ.

– Ты здесь, – прошептала она, прижимаясь к нему всем телом. – Живой. – Слезы хлынули у нее из глаз.

Казалось, вся боль от потери Брона, весь ужас, что ей довелось пережить во время схватки с оборотнями, спешили излиться слезами наружу. Брон отстранился, чутко вглядываясь в ее заплаканное лицо. Он нахмурился при виде ее слез.

– Я так боялась, что больше никогда тебя не увижу!

– Ну-ну, тише. – Брон стер ее слезы подушечками пальцев. – Теперь я здесь и больше умирать не намерен.

Взгляд оборотня коснулся ее губ. Хейта задышала чаще. Но сомнения закрались ей в душу, и она невольно отпрянула.

– Нужно выбираться отсюда, – прошептала Хейта, избегая глядеть ему в глаза. – Или поискать какое-нибудь укрытие до утра. – И поднялась на ноги.

Брон встал вслед за ней. Глаза его сделались пасмурны. Он отвернулся было от Хейты, замер, раздумывая, и, наконец, решился.

– Ничего не изменилось, ведь так? – вопросил он, уперев в нее отчаянный взор. – Ты все так же винишь меня в смерти своего отца?

Опешив от такой прямоты, Хейта растерялась, но почти тут же отрицательно помотала головой.

– Нет, это не так. Да, ты убил моего отца, и этот факт ничего не изменит. Глупо его отрицать. Но в его смерти нет твоей вины. Виноват твой дядька и братья. Ты потерял из-за них не меньше моего… даже больше: родителей, фамильяра, прежнюю жизнь. Мне понадобилось время, чтобы понять это и признать. – Она устремила на него виноватый взгляд. – И прости, что я причинила тебе этим столько страданий.

Брон непонимающе сдвинул брови.

– Но ты все равно ненавидишь меня и не хочешь… быть со мной?

Хейта смешалась и потупилась.

– Я… я этого не говорила.

– Нет? – казалось, Брон вконец запутался. – Тогда отчего ты…

– Я просто не знаю, как вести себя рядом с тобой после всего! – в отчаянье воскликнула она. – Когда ты умер, я… – Она задрожала всем телом.

– Да? – вопросил оборотень, подавшись вперед, и в его серых глазах замерцали отблески надежды.

– Я думала, что потеряла тебя навсегда! Что никогда больше тебя не увижу. Не смогу с тобой поговорить, обнять. Думала, мое сердце разорвется от боли. – Хейта судорожно заломила руки. – Я чуть с ума не сошла! И больше всего я жалела… – она устремила на оборотня еще один виноватый взгляд, – что не успела сказать тебе…

Брон сделал еще один шаг, оказавшись с Хейтой лицом к лицу.

– Сказать что? – хрипло прошептал он.

Она вскинула голову. Ей каждый раз приходилось слегка задирать подбородок, чтобы увидеть его глаза, серые и таинственные, как полумрак Сумрачного леса.

– Что ты лучше, чем ты думаешь. Что я не ненавижу тебя. Я никогда не смогу ненавидеть тебя, Брон. Только не тебя, – голос ее упал до шепота. – Что ты достоин любви. И что я… – Она осеклась, страшась, что так и не решится сказать.

Однако ясные глаза оборотня, озарившись янтарным светом, вселяли уверенность и окутывали ее сердце теплом. Хейта решительно сжала кулаки.

– Что я идиотка, что так долго сердилась на тебя, – выпалила она, вызвав на его лице улыбку, и добавила дрогнувшим голосом: – И я люблю тебя. Люблю больше жизни! Больше всего на свете. – Она бережно коснулась пальцами его щеки. –