Саймон говорит - Виталий Алексеевич Чижков

в прошивку Агапона, чтобы система определяла его как меня. Спуфинг[25] – слыхал про такое, деревня? А реальную геолокацию маячка только я знаю. Сам-то дома не появлялся несколько месяцев. Трудный период в жизни был, схоронился я.

– А где вы жили тогда?

– Не твое дело, Сёма. Я тебе вообще не доверяю, гусь кумовской. В тот вечер, когда мы с тобой встретились, я впервые за много месяцев решил на Касперски приехать. А ты мусоров на квартиру навел – крысиный поступок, до сих пор помню и осуждаю.

– А Сэм тут при чем?

– Как менты начали в дверь трезвонить, я со страху перевесил браслет со своей ноженьки на сэмовскую: снять маячок – дело нехитрое. Труп-то с балкона, чай, не убежит. А я живой! И, раз запахло легавыми, рвать когти надо было. А без браслета оно всяко надежнее.

– То есть сейчас маячок на трупе Сэма и он показывает его местоположение здесь?

– Да.

– Но где?

Саймон снова уставился в телефон.

– Да вот хер знает. Интернет глушат, спутниковые карты недоступны. Браслет по беспроводной связи приконтачился, а значит, что он очень близко. – Саймон подошел и присмотрелся к схеме депо. – Судя по координатам в метаинформации, он должен быть где-то тут.

Лысый ткнул пальцем в одно из зданий, нарисованных на щите.

– Это нам надо, братан, сейчас вдоль левой ветки тоннеля пройти. Зырь, к нему будет труба охлаждения подходить. Дальше, получается, вдоль нее доберемся куда надо.

– А нам точно туда надо? – с сомнением спросил я.

Саймон пожал плечами, взвалил рюкзак на спину – настала его очередь таскать – и пошел продираться сквозь кусты.

У лысого был черный пояс по авантюризму. И хоть мне было страшно идти туда, где лежит труп одного из Сеткиных, оставаться одному в темном лесу было еще страшнее.

* * *

– Это же хороший знак, да? – спросил Саймон, когда дверь, щелкнув электрозамком, отъехала. Изнутри нас обдало таким лютым холодом, что соски затвердели.

– Наверное… – пробормотал я и отнял ладонь от сканера.

– Слышь, Сёма, а чего это наш отпечаток вдруг подошел к охлаждающей станции заброшенного пневмотрампарка, а? Давай начистоту, бить не буду.

– Один… вернее, два наших клона работали в вычислительной лаборатории шифропанков.

– Да? Кто?

– Самаэль и тот, второй, которого убили здесь.

– Сука! – Саймон пнул металлическую стену.

– Вы обещали не бить. – Я закрыл руками голову.

– Обещал – не буду, хоть и жалею уже. Ты раньше не мог сказать, маныга?

– А что бы поменялось? Нам руткиты сектантов нужны, и мы все равно бы сюда пришли, разве нет?

– Тут капец как опасно, оказывается! – Саймон схватился за лысину.

– А раньше не было опасно? Да расслабьтесь: жрецы-полицейские Самаэля на даче остались в некондиции, а второй Сеткин – он Восьмой, кстати, а не «второй» – мертв. Да и при жизни безобидным был.

– Пу-пу-пу-у-у… Ладно! С другой стороны, получается, именно тут вычислительная лаборатория? А где ей еще быть-то, да? Место прохладное, серваки тут держать – жизнь моя!

– И трупы – тоже.

– Да, и правда, маячок совсем рядом. – Саймон посмотрел в телефон и махнул рукой. – А хер с ним. Бояться надо живых, а не мертвых. Пошевеливайся, зашли-вышли. Слышь, а на чем мы малварь-то[26] унесем? Я что-то и не подумал, вот жопа Липшица!

Я достал из нагрудного кармана рубашки желтую флешку и передал напарнику.

– «Данильченко», – прочел Саймон наклейку на устройстве. – Ах ты подворыш, Сёма. У студента нищего флешку жукнул, ай-яй-яй.

– Да он сам отдал, – проскрипел я старушечьим голосом и начал застегивать пуговицы – из открытой двери тянуло сквозняком и выползал пробирающий до костей туман.

– На суде расскажешь.

Мы нацепили одежду обратно и зашли внутрь.

Темнота. Тихий гул, шипение. Тяжелый воздух, пропахший чем-то сладковатым и древесным. Холод.

Саймон поежился и поглубже нахлобучил кепи. Он пощелкал выключателем, но электричества не было.

– Осмотримся для начину, – сказал лысый и зажег фонарик.

Станция была метров пятнадцати диаметром. Круглые стены изнутри тоже покрывал металл, на котором кое-где искрился иней. Огромная, покрытая фольгой труба пронзала помещение посередине, к ней подходили трубы поменьше из стоящих в центре четырех цистерн. На каждой была эмблема Якутского криоинститута и надпись: «Опасно». За цистернами начиналось непролазное нагромождение: элементы Пельтье в человеческий рост, трансформаторы, узлы толстенных шлангов и гудящие коробы с электронной начинкой. Все это занимало половину пространства.

Зато от двери до цистерн оно почти пустовало. Только справа был огорожен пластиковыми ширмами квадратный закуток метра в три.

Саймон посветил влево. Луч прошелся по ряду огнетушителей и серым бокам могучего шкафа – распределительного щита – и остановился на притаившемся сразу за ним рабочем месте. Это был модный в двадцатые стол-компьютер: в утолщенную столешницу под стекло помещали все комплектующие. Возле геймерского кресла стояли еще четыре системных блока – уже обычных.

– А вот и наш кластер, по ходу. – Саймон направился к столу.

Возле рабочего места обнаружился мелкий стеллаж с картонными коробками. Лысый бесцеремонно вывалил их содержимое на пол. Ничего интересного – старые девайсы и мотки кабелей.

Кнопки включения в столе и на остальных компьютерах на нажатия не отозвались. Саймон деловито выудил из недр рюкзака длинную индикаторную отвертку.

– Слышь, Сёма, я сейчас тут в щитке поковыряюсь, а ты метнись, глянь, что за ширмами.

– Сами посмотрите.

– Я щиток чинить…

– Вы же электричества боитесь.

– Боюсь, без базара. Но от этого места вообще на измену сажусь, братан. Так что ты иди. Саймон говорит: пшел осматривать все! Живо! Куда лапы к фонарику тянешь? Я что, вслепую буду схему разбирать?!

– Ну дайте смартфон хотя бы.

– Мобилу и жену не дам никому. Сейчас, обожди.

Лысый поднял с пола какую-то пластиковую перчатку. Постучал ею об стол – и на ее ладони вспыхнула лампочка.

– На вот.

Я послушно надел перчатку – светила она неплохо, не хуже фонарика. Еще бы: в нее установили не какую-то смартфонную вспышку, а потолочную сорокаваттку с круглым цоколем, почти в пригоршню размером.

Вздохнув, я на цыпочках двинулся к правому краю станции.

Меня трясло так, что кишки и желудок подпрыгивали. Я дважды прикусил язык, не в силах контролировать лязг зубов. Вообще, внутри самой станции не должно быть такого дубака, ведь охлаждение идет наружу. Но, скорее всего, от старости здесь образовалась какая-то утечка. Да и я успел прогреться, вот разница температур и сказывалась…

Возле двери на стене висел плакат. Я навел луч перчатки на него. Инструкция по безопасности. Вдруг перчатка завибрировала, и что-то застучало изнутри мне по пальцам. Я подпрыгнул от неожиданности и вскрикнул.

– Ты че орешь, пес? – выругался Саймон. – Я чуть в штаны не сикнул!

– Меня тут… что-то… по пальцам бьет! – проканючил я.

– Тьфу ты, деревня! Это ж перчатка для слепых: она распознает изображение