Погоня за судьбой - Ди

Но звёзды… Они всегда манили людей именно потому, что были недосягаемы. Потому, что всегда были той самой первой, детской заветной мечтой, и одновременно — последней. Которая только и оставалась у взрослых уже людей, когда исчезало, рассыпалось в прах под гнётом рутины и разочарований всё остальное. Человек, лишённый всего, поднимал голову и видел их — непомерно далёкие сигнальные огни других миров, дающие надежду на перемены к лучшему. Воздев глаза к небесам, человек после очередного падения вставал и шёл дальше…

Но стоило человеку получить возможность прикоснуться к этим переменам, он разменял мечту, поставив её себе на службу, и перестал волноваться за будущее Земли. Отвязал от неё собственное будущее. Так это было, когда наконец-то синим пламенем вспыхнули самые первые Врата, открывшие людям путь к системе Луман. На целый месяц все люди истерзанной конфликтами планеты Земля позабыли о разногласиях, дотянувшись наконец до своей мечты, ощутив её близость как никогда ранее. На целый месяц ликований, веселья и объятий с незнакомыми людьми…

Человечество разбрасывало семена, и они прорастали — на Кенгено хлынул целый поток людей, мощная и организованная лавина, которая при поддержке государств обрела строгий технократический облик. Миграция была стройна, выверена и распланирована до мелочей, массовое строительство школ, больниц, заводов и инфраструктуры напоминало ставшее уже легендами советское обустройство периферийных республик, когда в первой половине двадцатого века встала задача поднять их до уровня «центра».

Созданное с нуля Министерство Колонизации организованно набирало специалистов самых разных профессий — от школьных учителей до архитекторов, от механизаторов до нейрохирургов, и на контрактной основе отправляло их покорять новый дружелюбный мир, помогать жителям Новой Земли обустраиваться и удобрять почву для развития взаимовыгодных экономических отношений со Старой Землёй…

А потом, после Лумана, настала очередь Каптейна.

Но на орбиту звезды потянулись корабли не колонистов, а беглецов. Тех, кто бежал от земных порядков, от кредитов, от судов, от самих себя. Они мечтали начать с чистого листа на пасмурной, щедрой планете. Мечтали о свободе — и свобода пришла вместе со всеми, кто бежал от заключения на Земле и Кенгено.

Вслед за романтиками хлынули контрабандисты, фанатики и те, кому на старом месте уже светила пожизненная камера. «Вольная земля» стремительно провалилась в хаос, а когда Конфедерация попыталась принести сюда свои законы — первым делом против оружия, — ей плюнули в лицо. Вооружённый до зубов обыватель не собирался поднимать руки перед вооружённым до зубов бандитом, а мир раскололся на ощетиненные оружием общины, воюющие за право быть «сильнее».

Затем прибыли наёмные полицейские отряды — но их стали отстреливать. Вмешалась армия — и началась вялая, грязная гражданская война. Итог был предсказуем: силовики засели в укреплённых «внешних» городках-крепостях, отстреливаясь от моря преступности, которое теперь официально называлось «свободным населением».

Каптейн превратился в чудовищный социальный эксперимент: что будет, если дать людям свободу без рамок? Ответ: рынок в худшем смысле этого слова. Оружие всем сторонам конфликта с радостью продавали корпорации. Новых поселенцев-изгоев на Каптейн тащили все транспортные компании — ведь с каждого космомигранта можно было состричь крупную сумму. Даже Космофлот этим не брезговал…

К моменту, когда первые модули садились на Джангалу, на Каптейне уже существовало три десятка «зелёных зон» — островков порядка посреди океана вооружённого беспредела. Это был даже не фронтир. Планета стала свалкой человеческих надежд, удобренной деньгами и свинцом, и этот урок был усвоен: на Джангалу с самого начала пришли шерифы.

Ошибку со «свободой» решено было более не повторять…

Я захлопнула книгу. Уж кто-кто, а я знала, что ждёт меня внизу. Не мечта, не каникулы, а зубастый голодный зверь, от которого я когда-то сбежала, а сейчас возвращаюсь в его пасть. Добровольно.

* * *

Гермостворка окна выбралась из паза и с жужжанием лениво поползла вниз. «Виатор» задрожал, затрясся. Сначала едва слышно, потом всё отчётливей затрещал сгоравший снаружи воздух — объятый огненным куполом, корабль входил в атмосферу. Я бросила последний взгляд на пальму, вскочила с койки и выбралась в коридор. Дядя Ваня привычно располагался в самом центре рубки управления, следя за всеми приборами и индикаторами одновременно.

Под обтекателем возлежала она — планета Каптейн-4, сине-зелёный шар, знакомый до тошноты. Справа озёра самых разных форм отражали, выбрасывали обратно в космос солнечные лучи, а слева полмира было застлано серым покрывалом плотной облачной завесы, сквозь которую, как быстрые водомерки, пробегали фиолетовые вспышки молний.

Она ждала. Нахмурившись в своей обычной манере, планета подбоченилась, подозрительно прищурилась и ждала меня.

— Скоро мы приземлимся в Новом Роттердаме, — нарушил молчание дядя Ваня. — Там у меня есть надёжный человек во внутреннем контроле, он поможет тебе с разрешением на выход за территорию. Его зовут Ирвин Клэйуотер. Как только окажешься в городе, тебе нужно будет его найти. Скажешь, что от дяди Вани, он в курсе. Имей в виду, Лиза, я не смогу покинуть корабль. Там, внизу ты будешь одна.

— Достаточно того, что ты помог мне добраться… Снова. Самое время оценить ироничность ситуации.

— Нет ничего лучше, чем возвращаться туда, где ничего не изменилось, чтобы понять, как изменился ты сам, — прожужжал дядя Ваня.

Вглядываясь в панораму планеты за обтекателем, я покачала головой.

— Нет, пожалуй, я не вернулась. Четыре года назад я улетела отсюда с Марком навсегда, а вместо меня теперь возвращается другая, — отстранённо произнесла я и стряхнула с себя задумчивость. — Ладно, проехали. Есть что-то ещё, что мне следует знать?

— Всегда будь начеку. Во внутренних землях Каптейна не стоит ловить ворон и слишком долго смотреть кому-то в глаза.

— Прямо как диким зверям, — пробормотала я вполголоса.

— Некоторые из местных намного хуже диких зверей. Уж тебе ли не знать…

* * *

«Виатор» опустился на бетонную площадку и грузно припал на лапы. Двигатели с облегчением выдохнули, расслабились, получив передышку, гул стал таять, перешёл в свист, а после — совсем затих. Люк распахнулся, трап сполз вниз, и в нос ударил давно забытый, но до боли знакомый влажный запах тумана, оттенённый горьким авиационным выхлопом.

Сжимая в руках потёртый коричневый рюкзак со сменными вещами и небольшим запасом еды, я спустилась на твёрдую землю и тут же лицом к лицу встретилась с хмурым человеком в тёмно-зелёной форме. Поодаль стояла лёгкая шестиколёсная бронемашина пограничной службы, с её крыши в небо смотрел ствол электромагнитного бластера, а прямо надо мной, жужжа, висел небольшой дрон и внимательно изучал меня глазком камеры, фиксируя всё происходящее.

— Ваши документы, — бесцветным голосом попросил мужчина и протянул руку.